— Что это за дьяволы⁈ — выдохнул Эссен, наводя на них трубу.
— Новая модель в их зоопарке, — вздохнул в ответ, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Идеальное оружие против пехоты.
Они врезались в порядки орков, которые, ослеплённые яростью и успехом, даже не успели перестроиться. Это была не битва, а жатва. Твари, которых я окрестил «Жнецами», неслись сквозь ряды воинов, работая своими серповидными клинками. Они не рубили, они просто срезали всё на своём пути. Я видел, как могучего орка, замахнувшегося топором, просто разрубило пополам по пояс. Как другой, пытавшийся увернуться, лишился обеих ног и упал, захлёбываясь кровью. Клинки двигались с механической, безжалостной точностью, оставляя за собой просеки из изуродованных, разрубленных тел.
Обычное оружие было против них почти бесполезно. Топоры и мечи либо соскальзывали с толстой брони, либо просто застревали в ней. Яростный натиск орков захлебнулся. Они дрогнули, а потом начали отступать, впервые за всю битву. Паника, которую мы так успешно посеяли в рядах эльфов, теперь бумерангом возвращалась к нам.
Урсула, вся в крови, своей и чужой, пыталась остановить отступление. Она бросилась на одного из «Жнецов», увернулась от его смертоносного выпада и ударила своим огромным топором в основание одного из клинков. Раздался оглушительный скрежет, топор застрял. Тварь мотнула «головой», и Урсулу отшвырнуло в сторону, как тряпичную куклу. Она с трудом поднялась, опираясь на древко застрявшего топора, её лицо было искажено от боли и ярости.
— «Ястребы»! — крикнул в рупор. — Огонь по новым тварям! Ищем слабые места!
Склоны снова заговорили треском винтовок. Пули высекали искры из панцирей, но большинство из них рикошетили, не причиняя тварям видимого вреда. Лишь изредка, когда пуля попадала точно в единственный глаз, «Жнец» вздрагивал, начинал метаться из стороны в сторону и, натыкаясь на своих же, падал. Но таких удачных попаданий было слишком мало. Твари были быстры, двигались хаотично, и попасть в маленькую, постоянно движущуюся мишень с такого расстояния было почти невозможно.
— Брунгильда! Мне нужно что-то потяжелее! — крикнул я, поворачиваясь к гномке.
— Миномёты почти бесполезны! У них слишком крутая траектория, а эти твари слишком быстрые! Мы не успеваем наводиться!
Она была права. Это была кровавая, отвратительная мясорубка. Мои орки, моя главная ударная сила, истекали кровью, не в силах ничего противопоставить этим бронированным машинам смерти. Я видел, как в их глазах гаснет ярость, сменяясь отчаянием и страхом. Ещё несколько минут, и они просто побегут, и тогда нас всех сметут.
Нужно было что-то делать. Быстро. Мой мозг лихорадочно перебирал варианты. «Голубые» болты? Слишком медленно, пока арбалетчики перезарядятся, эти твари вырежут половину армии.
И тут мой взгляд упал на катапульту.
— Брунгильда! — заорал я, указав на горшки — Прямо в центр этой свалки!
— Но мы же зацепим своих! — крикнула она в ответ.
— Потери будут в любом случае! — рявкнул я. — Но так у нас хотя бы будет шанс! Делай!
Она на мгновение замерла, потом с ругательством, которое заставило бы покраснеть даже портового грузчика, бросилась к своим расчётам. Гномы, матерясь и толкаясь, начали разворачивать неповоротливую машину.
— Урсула! — я снова поднёс рупор к губам. — Огонь по своим! Отходи! Все назад!
Она услышала. С диким криком, который был больше похож на сигнал тревоги, она и уцелевшие орки начали отступать, отбиваясь от наседающих «Жнецов». Твари, не встречая больше сопротивления, сбились в плотную группу, преследуя отступающих. Идеальная мишень.
— Огонь!
Два глиняных горшка взмыли в воздух, и через несколько секунд в самом центре скопления «Жнецов» расцвели два огненных шара. «Дыхание Дракона» хлынуло на них. Густая, липкая жижа покрыла их панцири. Сама по себе она не могла пробить броню. Но она делала нечто другое. Затекая в щели между пластинами, в сочленения, она начала их варить заживо.