Урсула стояла впереди своего войска. Она полностью оправилась, и теперь в ней снова бурлила неукротимая энергия. На её плечи был накинут плащ из шкуры пещерного медведя, подарок от одного из кланов. Она выглядела, как настоящая королева воинов.
— Мои воины готовы, Железный Вождь, — сказала она, когда я подошёл. В её голосе звучал металл. — Мы ждали этого дня. Степь зовёт нас. Она жаждет крови тёмных!
— Она её получит, — пообещал я. — Но это будет не слепая резня. Устроим охоту, расчётливую, холодную и безжалостную. Мы идём не просто мстить. Мы идём спасать тех, кого ещё можно спасти. И строить то, что было разрушено.
Я взобрался на один из паровых тягачей, чтобы меня было видно всем.
— Орки! «Ястребы»! Легионеры! — мой голос разнёсся по гулким сводам. — Вы знаете нашу цель. Мы идём в степи, идём, чтобы принести возмездие тем, кто разорил ваши дома. Мы идём, чтобы найти и спасти ваших братьев и сестёр. Это будет долгий и тяжёлый поход. Многие из нас не вернутся. Но я клянусь вам, каждая капля нашей крови будет оплачена сотней вражеских. И мы ударим так, что стон от этого удара будет слышен на том берегу моря!
Я не ждал оваций. Я просто поднял руку, указывая на зияющий впереди проём магистрального туннеля.
— Вперёд!
И армия пришла в движение, без криков, без лишнего шума. Только тяжёлый, мерный топот тысяч ног по каменному полу. Мы уходили в ночь, в неизвестность, в самое сердце вражеской территории. Я ехал на головном тягаче, чувствуя его ровную, мощную вибрацию, и понимал, что сейчас я ставлю на кон всё. Свою армию, свою репутацию, жизни тысяч существ, которые в меня поверили. И права на ошибку у меня не было.
Армия, засунутая в каменную кишку. По-другому это ощущение описать было нельзя. Мы шли по одному из магистральных туннелей, и это было похоже на путешествие по кровеносной системе какого-то гигантского, доисторического зверя. Своды, терявшиеся в темноте, давили. Эхо от шагов тысяч солдат и лязга гусениц паровых тягачей превращалось в непрерывный, монотонный гул, который въедался в череп, заставляя вибрировать кости. Воздух был спёртым, пахнущим влажным камнем, грибницей и чем-то ещё, древним, нежилым. Я, привыкший к открытым пространствам, к ветру и небу над головой, чувствовал себя здесь неуютно, как в запертой клетке.
Наш марш превратился в хорошо отлаженный, но мрачный механизм. В авангарде, метрах в трёхстах впереди основной колонны, бесшумной тенью скользил отряд ратлингов. Скритч и его бойцы были в своей стихии. Для них эти туннели были не тюрьмой, а домом. Они двигались с уверенностью хищников, их глаза, привыкшие к темноте, видели то, что было скрыто от человеческого взгляда, их уши улавливали малейший шорох. Они не просто шли, читали этот подземный мир, как открытую книгу. Каждую трещину в стене, каждый осыпавшийся камушек, каждое изменение в эхе.
Я ехал на головном тягаче рядом с Брунгильдой, которая, в отличие от меня, чувствовала себя здесь абсолютно комфортно. Она то и дело сверялась с какими-то своими картами, начерченными на выделанной коже, и отдавала короткие команды водителям тягачей.
— Давление в третьем котле на пол-атмосферы ниже нормы! Увеличить подачу угля! — кричала она, перекрывая рёв двигателей. — Головной состав, через две лиги будет развилка на старые шахты, держимся левее, там подъём круче, но сцепление лучше!
Она управляла этой логистической махиной с той же сосредоточенной страстью, с какой создавала свои механизмы. Для неё это была не просто перевозка войск, а сложнейшая инженерная задача. И она решала её блестяще. Паровые тягачи, гружённые боеприпасами, провизией и полевыми кухнями, шли ровной, неразрывной цепью, как гигантская гусеница.
Следом за тягачами шли орки. Для них, детей степей и открытого неба, этот поход был настоящим испытанием. Я видел их угрюмые лица в свете фонарей, которые мы зажигали с равными интервалами, бойцы вешали их на копья и поднимали повыше, пытаясь разогнать тысячелетний мрак. Они шли молча, сбившись в плотные группы, и это молчание было для них противоестественным. Не было их обычного громогласного хохота, грубых шуток, хвастливых рассказов о былых битвах. Они просто шли, и в их глазах плескалась глухая, сдерживаемая ярость. Каждый шаг по этому душному, тёмному туннелю приближал армию к степи, к их разорённым домам, к отмщению. И эта мысль была единственным, что поддерживало этих мощных воинов. Урсула шла вместе с ними, деля все тяготы пути. Она не садилась на повозки, не пользовалась никакими привилегиями. Была частью своей стаи, и это было для них важнее любых пламенных речей.