Я не стал усаживать их за стол переговоров. Просто остался стоять посреди своего штабного шатра, заложив руки за спину. За моей спиной, как два гранитных истукана, замерли Эссен и Хрящ, старый вояка Урсулы, который, как оказалось, после всех этих событий проникся ко мне безграничным уважением и теперь исполнял роль неофициального телохранителя и советника по орочьим делам.
— Самое время поговорить о традициях и будущем нашего народа, — начал я, и мой голос в наступившей тишине звучал ровно и холодно.
Я смотрел на них, на этих суровых, бородатых вождей, которые ещё вчера пытались загнать меня в угол, как степного быка. Их глаза бегали, они не знали, чего от меня ждать.
— Победа Урсулы, это не просто победа в поединке. Это знак, что старые счёты должны быть забыты. Знак, что время междоусобиц прошло. Перед нами враг, который не будет разбираться, из какого вы клана, Белого Волка или Кривого Рога. Он просто придёт и убьёт всех. И единственное, что мы можем ему противопоставить, это не разрозненные кланы, а единый, стальной кулак.
Я сделал паузу, давая им переварить сказанное.
— Я не просил власти, не стремился стать вашим вождём. Но раз уж так вышло, что вы сами вложили мне в руки эту ношу, я буду нести её так, как считаю нужным. И первое моё решение в качестве Объединяющего Вождя будет таким.
Я подошёл к столу, на котором была разложена карта наших земель, и решительно ткнул в неё пальцем.
— Больше нет кланов, есть единая армия. Каждый клан отныне становится боевым подразделением в составе этой армии. У каждого подразделения будет свой командир, но все командиры подчиняются мне и моему первому военачальнику, Урсуле.
По шатру прошёл возмущённый ропот. Лишить их клановой самостоятельности? Это было страшнее любого поражения в бою.
— Каждый клан, — я повысил голос, перекрывая их гул, — обязан выставить определённое количество воинов. Полностью экипированных и готовых к бою. Количество я определю для каждого, исходя из вашей численности. Это не просьба, а приказ!
Я посмотрел на Грома.
— Твой клан, вождь, самый многочисленный. С тебя тысяча воинов к следующей луне. Они будут костяком нашей новой армии.
Он поперхнулся, его лицо приобрело цвет перезрелой сливы. Тысяча лучших воинов? Это было почти половина его боеспособных мужчин. Это не просто приказ, натуральная кастрация его власти.
— Клану Кривого Рога, — я повернулся к Кабану, — выставить триста воинов. Вы хорошие рубаки, но дисциплина у вас хромает. Будете в авангарде, под командованием одного из моих офицеров. Он научит вас воевать не только яростью, но и головой.
Кабан захрипел, как будто его душили, но промолчал.
И так я прошёлся по каждому. Каждому определил его место, его задачу, его норму. Я не давал им опомниться, не давал времени сговориться, объединиться против меня. Я бил наотмашь, используя тот шок и растерянность, в которых они пребывали после дуэли Урсулы. Они проиграли и теперь должны были платить. Я не был политиком, скорее кризисным менеджером на поле боя, и действовал соответствующе: быстро, жёстко, без сантиментов.
— Все ваши запасы продовольствия, фуража, оружия, — продолжил я, когда первоначальный шок у них немного прошёл, — отныне становятся общими. Будет создан единый склад, за который будут отвечать мои люди. Каждый будет получать столько, сколько ему необходимо. Ни больше, ни меньше, эпоха, когда один клан голодал, а другой пировал, закончилась.
Это был контрольный выстрел. Я лишал их не только военной, но и экономической самостоятельности, ломал саму основу их клановой системы.
— Есть возражения? — спросил я, обводя их тяжёлым взглядом.
Молчание. Они сидели, опустив головы, вековая гордость была растоптана. Но в их глазах я не видел ненависть, скорее страх потери положения. И ещё видел понимание того, что я прав. Они сами загнали себя в эту ситуацию, и теперь у них не было другого выбора, кроме как подчиниться.
— Хорошо, — кивнул я. — Значит, договорились. А теперь идите, у нас очень мало времени.
Они поднялись и, не глядя ни на меня, ни друг на друга, понуро побрели к выходу, как побитые псы. Я смотрел им вслед и не чувствовал ни триумфа, ни радости. Я выиграл этот раунд, укрепил свою власть, централизовал армию, создал единую систему снабжения. С точки зрения военной стратегии, всё сделал правильно. Но я понимал, что за моей спиной очередные недовольные вожди, ждущие моей ошибки…
Мой союз с Урсулой решил одну проблему, но породил десяток новых. Она была идеальной боевой подругой, идеальным первым военачальником. Но она всё ещё была «неправильной» женой в их понимании. И вожди, потеряв почти все рычаги влияния, уцепились за это, как утопающий за соломинку.