Она сделала паузу, и я понял, что сейчас будет самое худшее.
— Регентский совет объявил тебя предателем.
— Что⁈ — я замер.
— Официальная версия, — продолжила Лира всё тем же ледяным тоном, — звучит так: барон Михаил Родионов, вместо того, чтобы вести войну с тёмными, заключил союз с дикими орками, узурпировал власть в степях и создаёт собственное варварское королевство, угрожающее землям герцогства. Все твои титулы и земли аннулированы. Любой, кто будет поддерживать с тобой связь, объявляется государственным изменником.
Я сел, воздуха не хватало. Это был идеально рассчитанный, сокрушительный удар, который отрезал меня от всего. От ресурсов, от снабжения, от политической поддержки. Я из героя, спасителя Каменного Щита, в одночасье превратился во врага государства, мятежника, стоящего в одном ряду с тёмными эльфами. Эти ублюдки не просто предали, они перевернули доску, объявив чёрное белым.
— Но и это ещё не всё, — Лира подошла ближе и положила на стол небольшой, туго свёрнутый свиток. — Это от моих «девочек» с восточной границы. Две недели назад тёмные эльфы начали новое наступление. Не здесь, в степях, а на северо-востоке, в предгорьях Серых Пиков, это не просто рейд.
Я развернул свиток, это была карта, испещрённая пометками.
— Они действуют иначе, — пояснила Лира, указывая тонким пальцем на красные стрелки. — Не лезут напролом. Они обходят крепости, разрушают мосты, уничтожают склады с продовольствием, глобально парализуют логистику. Работают малыми, мобильными группами, быстро, точно, эффективно. Мои разведчики говорят, что их ведут новые командиры. И эти командиры… они мыслят, как ты.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Они учатся, Михаил, копируют твои методы, анализируют твои победы и делают выводы. Они перестали быть просто армией фанатиков, которые воюют по заветам предков. Они становятся умным, расчётливым врагом, наносят удар там, где мы меньше всего этого ожидали.
Я смотрел на карту, на эти красные стрелки, которые, как раковая опухоль, расползались по землям герцогства. Переворот и предательство. Новый, умный враг. Я оказался в ловушке, зажат между молотом и наковальней. С одной стороны, новая власть в герцогстве, которая жаждет моей крови. С другой, тёмные эльфы, которые стали умнее и опаснее. А у меня за спиной многотысячная, плохо организованная орда, которую нужно кормить, одевать и вести в бой.
Я понял, что короткая передышка, которую мы вырвали кровью в Каменном Круге, закончилась. Закончилась, так и не успев начаться. Начинался новый, самый страшный этап этой войны. Война на два фронта и шансов выжить в ней у нас было катастрофически мало.
Новость о перевороте и новом наступлении эльфов легла на плечи тяжёлым, свинцовым грузом. Но времени на рефлексию не было. Нужно было действовать, принимать решения, перестраивать все планы. Я собрал экстренный совет — Урсула, Эссен, вожди самых крупных кланов. Лира коротко, но ёмко изложила им ситуацию.
Орки слушали молча. Для них новости из герцогства были чем-то далёким, абстрактным. Их мир ограничивался степью. Но слова Лиры о новом, умном враге, который бьёт по тылам, они поняли. Это была угроза, прямая и осязаемая.
Атмосфера в лагере стала напряжённой. Чувство эйфории от победы сменилось тревогой. И эта тревога, как кислота, начала разъедать и без того хрупкое единство. Особенно остро это проявилось в моём «гареме».
Пять юных орчанок, которых мне навязали вожди, до этого дня вели себя тихо, как мыши. Они боялись меня, боялись Урсулу, боялись даже друг друга. Но теперь, когда я официально признал Урсулу своей «боевой подругой», а их оставил в подвешенном статусе наложниц, в их поведении что-то изменилось. Страх сменился плохо скрываемой обидой и ревностью. Они сбились в маленькую стайку, возглавляемую дочерью Грома, и начали свою тихую, бабскую войну.
Я заметил это не сразу. То моя еда оказывалась пересоленной, то в шатре «случайно» пропадала важная карта, которая потом находилась в самом неподходящем месте. То две из них устраивали показательную ссору прямо у входа в мой штаб, мешая мне работать. Это были мелкие, глупые уколы, но они действовали на нервы. Урсула на это не обращала никакого внимания, для неё они были просто мошкарой. Но меня это бесило.
А потом вернулась Лира… После нашего военного совета она немного оттаяла. Видимо, сказалось напряжение долгой дороги и плохих новостей. Она снова стала той самой Лирой, которую я знал: насмешливой, игривой, с хитринкой в глазах. И в отличие от меня, лисица не собиралась игнорировать этот женский балаган. Она решила в нём поучаствовать и стать главной героиней.