Полог шатра бесшумно откинулся, и вошла Лира. Она сбросила свой дорожный плащ, под которым оказалось простое, но элегантное платье тёмно-зелёной ткани. Сегодня она была без своей обычной свиты, одна. Подошла к столу, налила себе в кубок вина из бочонка, который я держал для особых случаев, и села напротив.
— Готовишься к походу, мой Железный Вождь? — её голос был тихим, без обычной насмешки.
— Пытаюсь предусмотреть все варианты, — ответил я, не поднимая головы от карт. — Хотя в нашей ситуации это всё равно, что пытаться предсказать погоду в горах.
— Не пытайся, — она сделала небольшой глоток. — Всё равно всё пойдёт не по плану, так всегда бывает.
Я поднял на неё глаза. В тусклом свете масляной лампы её лицо казалось бледным, а в глубине лисьих глаз я впервые увидел не хитрый расчёт или азарт игрока, а настоящую, неподдельную тревогу.
— Ты уходишь в самое пекло, Михаил, — сказала она, и то, что она назвала меня по имени, а не очередным прозвищем, резануло слух. — В герцогстве у тебя почти не осталось союзников. Аристократия тебя ненавидит, церковь проклинает. Тебя ждёт не открытый бой, а клубок измен, заговоров и ударов в спину. Это их поле, они играют на нём веками.
— Я в курсе, — я отложил чертёж. — Но и я иду туда не с пустыми руками.
Я достал из походной сумки несколько свитков пергамента, перевязанных тонкими шёлковыми лентами разного цвета. Протянул их ей.
— Это тебе. Здесь приказы для моих людей в форте Грифоньей Глотки, дальше они разберутся сами. И письма…
Она взяла свитки, её тонкие пальцы легко распутали ленты.
— Первое, — я указал на свиток с красной лентой, — коменданту форта. Приказ усилить оборону, никого не впускать и не выпускать без моего личного слова. Ресурсов и запасов провизии у них должно хватить на первое время. Второе, — я коснулся свитка с синей лентой, — это для моих сержантов в Легионе. В нём список тех, кому можно доверять, и тех, за кем нужно присматривать. И приказ о начале интенсивных тренировок. Когда я вернусь, мне нужна будет пехота, способная идти в штыковую против рыцарской конницы.
Лира кивнула, её взгляд был серьёзным и сосредоточенным.
— А это? — она взяла последний свиток, с чёрной лентой. Он был запечатан сургучной печатью с моим импровизированным гербом, скрещёнными молотом и шестернёй.
— А это для тебя, — сказал я. — В нём план, тот самый, о котором мы говорили. Имена, пароли, явки. Ты знаешь, что делать.
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло удивление.
— Ты… ты всё это время готовился?
— А ты думала, я буду сидеть и ждать, пока меня, как барана, поведут на заклание? — я усмехнулся. — Не только кицуне умеют плести сети, Лира. Просто мои сети сделаны не из шёлка, а из стали и пороха.
Она молчала, внимательно изучая печать на свитке.
— Элизабет, — сказала она наконец, и её голос дрогнул. — Они не посмеют её тронуть до самого отчаянного момента и тогда замок Вальдемар может не выдержат долгой осады. У Райхенбаха большая армия.
Я резко отвернулся, выхватив нож из-за спины, после чего метнул в балку, что держит палатку.
— Не выдержит, если драться по правилам — согласился я. — Я знал, что этот день настанет. Рано или поздно аристократы должны были нанести удар. Я предвидел этот расклад задолго до того, как мы отправились в степь. И пока вы тут делили власть и очередность забега в мою палатку, я готовился. У Элизабет есть всё необходимое. У неё есть мои люди и у неё есть приказ. Когда придёт время, она будет знать, что делать.
Лира смотрела то на нож, то на меня, и в её глазах читалась смесь восхищения, удивления и… чего-то ещё. Может быть, обиды за то, что я не посвятил её во все свои планы.
— Ты полон сюрпризов, Железный Вождь, — прошептала она.
— Кто бы говорил, — парировал в ответ. — К тому же хороший инженер всегда просчитывает не только прочность конструкции, но и возможные точки отказа. Наша система дала трещину, пора её чинить.
Я снова сел за стол и взял её руку. Её пальцы были холодными.
— Ты уходишь сейчас?
— Да, мои девочки уже подготовили сменных лошадей на всём пути до форта. Я буду там через два дня.
— Будь осторожна, Лира.
— Я всегда осторожна, дорогой, — она криво усмехнулась. — Иначе бы не дожила до своих лет.
Она поднялась, её движения снова стали лёгкими и грациозными. Подошла ко мне, наклонилась и коротко, но властно поцеловала в губы.
— Жди хороших вестей, — шепнула она и, накинув плащ, выскользнула из шатра так же бесшумно, как и появилась.
Я остался один, за окном занимался серый, промозглый рассвет.