Сотня орков Урсулы затаилась в дальнем конце лощины, за скальным выступом. Они должны были отрезать эльфам путь к отступлению и вступить в бой, когда противник будет деморализован и понесёт первые потери. Я видел, как Урсула лично проверяла каждого своего воина, её шёпот был похож на рычание. В её глазах горел холодный огонь.
Мы ждали, время тянулось мучительно медленно. Ветер завывал в камнях, пробирая до костей. Мои солдаты лежали неподвижно, слившись с ландшафтом, превратившись в камни, которые умели убивать. Я смотрел в свою подзорную трубу, и от напряжения начинали болеть глаза.
И вот они появились.
Сначала я услышал тихий, едва различимый топот копыт и смех. А затем из-за поворота показался головной дозор. Три тёмных эльфа на своих приземистых скакунах-ящерах. Они ехали расслабленно, о чём-то переговариваясь. За ними тянулся основной отряд, три десятка воинов. Тёмные были нагружены добычей: в двух повозках виднелись ковры, серебряная утварь, кто-то вёл на поводу украденных овец, натуральная банда мародёров, возвращающаяся с «работы». На их высокомерных, красивых лицах было написано презрение ко всему живому и удовлетворение от совершённой резни. Мои пальцы сильнее сжали приклад винтовки.
Я дождался, пока вся группа втянется в лощину. Сердце стучало ровно, как метроном. Адреналин уже сделал своё дело, превратив нервное напряжение в ледяную, звенящую сосредоточенность.
Я поднял руку, это был сигнал.
Первый залп грянул, как удар грома. Он разорвал ночную тишину, и эхо многократно отразилось от скал. Я видел, как три эльфа в головном дозоре просто исчезли из сёдел, сметённые пулями. Ещё несколько фигур в центре колонны упали, даже не успев понять, что произошло.
Начался хаос, эльфы, застигнутые врасплох, заметались по лощине, их скакуны вставали на дыбы, сбрасывая седоков. Их командир, высокий эльф в посеребрённом доспехе, пытался что-то крикнуть, но в следующую секунду его голова разлетелась, как перезрелый арбуз. Работа моего лучшего снайпера, сержанта Крюгера.
— Гранаты! — скомандовал я.
Взрывы были оглушительными, осколки чугуна разлетелись во все стороны, сбивая с ног и калеча тех, до кого не дотянулись пули. Лощина наполнилась криками боли и ярости.
В этот самый момент из-за скального выступа, с криком, от которого, казалось, задрожали камни, вырвались орки. Это была не атака, это была лавина. Сотня разъярённых, жаждущих крови воинов обрушилась на деморализованных, потерявших строй эльфов.
Это была не битва, а бойня, быстрая, грязная, эффективная. Орки не брали пленных, просто убивали, рубили топорами, протыкали копьями, рвали голыми руками. Их ярость, которую они так долго сдерживали, нашла свой выход. Урсула была впереди всех, её огромный топор описывал смертоносные круги, и с каждым ударом на землю падало очередное тело тёмного эльфа.
Я продолжал стрелять, методично, холодно, выбирая тех, кто ещё пытался организовать сопротивление. Через пять минут всё было кончено. Лощина была завалена телами эльфов и их скакунов. Воздух был пропитан густым, медным запахом крови и пороховой гари.
Орки стояли посреди этого побоища, тяжело дыша. Их ярость схлынула, оставив после себя лишь мрачное удовлетворение. Некоторые из них склонились над телами врагов, собирая трофеи, оружие, доспехи. Но делали это молча, без прежнего хвастовства. Они видели, что такое настоящая война. Не поединки чести, а организованное, безжалостное истребление.
Я спустился вниз, Урсула подошла ко мне, её лицо и доспехи были забрызганы вражеской кровью.
— Это только начало, — сказала она, и её голос был хриплым.
— Я знаю, — кивнул в ответ.
Мы быстро обыскали тела, ничего ценного, кроме оружия. Но один из моих «Ястребов» принёс мне седельную сумку, снятую с убитого командира. Внутри, среди личных вещей, я нашёл карту. На ней были отмечены несколько орочьих стойбищ. То, что мы видели, было перечёркнуто красным крестом. А на нескольких других стояли вопросительные знаки. План геноцида, расписанный, как обычная военная операция.
Я показал карту Урсуле, её лицо окаменело.
— Мы должны спешить, — прошептала она.
Я молча кивнул, эта маленькая победа не принесла радости. Она лишь подтвердила худшие опасения. Мы опоздали для многих. Но, возможно, ещё успеем спасти тех, кто был отмечен на этой проклятой карте вопросительным знаком. Я посмотрел на восток, там, за холмами, горели костры огромной армии. И теперь они знали, что в их степи вернулся хищник.