А потом до них донёсся звук, сначала едва слышный, на грани восприятия. Глухое, ритмичное пыхтение, похожее на дыхание огромного, уставшего зверя. А к нему примешивалось шипение, как будто кто-то выливал воду на раскалённые камни. Скритч напрягся, эти звуки были ему незнакомы, не похожие ни на что из того, что он знал. Это не были ни тёмные эльфы, ни их твари, что-то совсем другое.
Объект выплыл из-за поворота, и ратлинги, затаившиеся в укрытиях, в изумлении уставились на него. Это была… лодка. Но какая лодка! Неуклюжая, приземистая, сколоченная из толстых, просмоленных досок. У неё не было ни вёсел, ни паруса. Посреди неё торчала странная конструкция из клёпаных железных листов, похожая на бочку, поставленную набок, из которой торчала кривая дымовая труба. Из трубы валил негустой, но едкий дым. Рядом с этой «бочкой» находилась топка, из которой и прорывался тот самый красноватый огонь. Желтый же свет давал обычный фонарь, подвешенный на мачте. Вся эта конструкция пыхтела, шипела и подрагивала, но упрямо двигалась по течению.
Паровая баржа⁈ Скритч слышал о таких от Железного Вождя, он показывал ему чертежи, объяснял принцип действия. Но видеть это чудо здесь, в сердце земли, в абсолютной глуши… это было за гранью понимания.
На борту баржи были трое, их силуэты чётко вырисовывались в свете фонаря. Коренастые, широкоплечие, в забрызганной сажей и копотью одежде. Двое отчаянно работали у топки, подбрасывая в неё куски дерева. Третий стоял у руля, пытаясь направить неуклюжее судно.
— Гномы, — прошептал Скритч сам себе. Сомнений быть не могло, только гномы могли создать такую шумную, вонючую, но работающую штуковину.
Баржа тем временем приблизилась к тому месту, где ратлинги вышли к реке. И тут гном у руля, видимо, заметил остатки древнего, полуразрушенного пирса, который угадывался у подножия их обрыва. Он что-то крикнул своим товарищам, и те, оставив топку, бросились к борту, готовя канаты. Они были измождены, движения были медленными, неуверенными. Один из них, поскользнувшись на мокрой палубе, едва не улетел за борт.
Скритч колебался, гномы и ратлинги никогда не были друзьями. Скорее, конкурентами, вечно спорящими за рудные жилы и подземные территории. «Бородачи» и «крысы», презрительно называли они друг друга. Но здесь, в этой глуши… здесь не было ни гномов, ни ратлингов. Были только живые существа, затерянные в бесконечной тьме.
— Крысюки⁈ — вдруг раздался с баржи хриплый, изумлённый голос. Один из гномов, тот, что был у руля, заметил их. Он указывал на обрыв, и его бородатое лицо выражало крайнюю степень удивления. Его товарищи тоже уставились наверх. На их закопчённых лицах изумление боролось с недоверием.
Скритч понял, что прятаться больше нет смысла, он поднялся во весь рост.
— Бородачи, — крикнул он в ответ, и его голос, усиленный эхом, пронёсся над чёрной водой. — Какими демонами вас занесло в эти норы?
Гномы, увидев, что Скритч не один, что из-за камней появляются всё новые и новые фигуры с горящими глазами, не испугались. Наоборот, на их лицах отразилась бурная, почти истерическая радость.
— Слава Махалу! Живые! — заорал тот, что был у руля. — Эй, кры… то есть, уважаемые! Помогите причалить, будьте так любезны! Нас тут трое суток по этой чёртовой реке мотает!
Скритч усмехнулся. «Уважаемые», похоже, дела у бородачей и впрямь были не очень, раз они вспомнили о вежливости.
— Кидайте канат, — крикнул он.
Толстый, просмоленный канат взмыл в воздух. Десяток сильных рук подхватили его, и ратлинги, упираясь ногами в камни, начали медленно подтягивать неуклюжую паровую баржу к останкам древнего пирса. Встреча двух подземных народов, двух вечных соперников, состоялась в самом неожиданном месте и при самых странных обстоятельствах. И Скритч чувствовал, что эта встреча, как и сегодняшние находки, изменит очень многое.
Я смотрел на троицу, стоявшую передо мной в моём штабном шатре, и изо всех сил старался сохранить серьёзное выражение лица. Получалось, откровенно говоря, хреново. Губы так и норовили разъехаться в идиотской ухмылке. Ситуация была настолько абсурдной, что в неё было трудно поверить.
Передо мной, переминаясь с ноги на ногу и виновато пряча глаза, стояли три гнома. Грязные, в промасленной, пропахшей углём и речной тиной одежде, с всклокоченными бородами, в которые, казалось, можно было сажать картошку. Они выглядели как три шкодливых школьника, которых застукали с сигами за гаражами. Рядом, скрестив на груди руки и сияя от гордости, как начищенный самовар, стоял Скритч. Он только что закончил свой доклад, и я до сих пор не мог до конца переварить услышанное.