На стены лезли «Жнецы». Сотни, тысячи этих тварей, как гигантские насекомые, карабкались по склонам, цепляясь за прутья, друг за друга, образуя живые лестницы из своих тел. Мои бойцы встречали их огнём из винтовок, арбалетов, швыряли гранаты, лили на них «драконий огонь», которую гномы варили в огромных котлах тут же, за стенами с девизом: «Техника безопасности? Нет, не слышали!». «Жнец», облитый смесью, вспыхивал, как факел, и с визгом катился вниз, поджигая своих сородичей. Но они всё лезли и лезли.
— Рорх! — кричал я в трубу, перекрывая шум боя. — Левый фланг! У них прорыв на пятом бастионе!
— Вижу, Вождь! — доносился его спокойный, как всегда, голос. — Выдвигаю резерв!
И я видел, как взвод «Ястребов», до этого сидевшее в укрытии, выскакивает на стену и шквальным огнём буквально сбривает со склона очередную волну «Жнецов». Но я знал, что резервы не бесконечны. Ещё день-два такого боя, и у меня просто не останется людей, чтобы затыкать дыры.
Маги тёмных эльфов, укрывшись за спинами «Таранов», методично обстреливали наши позиции. Огненные шары, размером с тележное колесо, падали на стены, превращая укрытия в пылающие костры. Разряды молний били по нашим пулемётным гнёздам, испепеляя расчёты. Я видел, как один из гномов, в которого попала молния, просто взорвался, оставив после себя лишь облако чёрного дыма и запах палёного мяса.
Я ждал, и каждая минута этого ожидания стоила нам десятков жизней. Я смотрел на север, туда, где за холмами, в их уютном и безопасном, как они думали, лагере, сейчас должны были работать «Лисы». Я не мог им помочь, не мог даже узнать, что с ними. Я мог только верить. Верить в профессионализм Лиры, в её удачу, в её дьявольскую хитрость.
Время растянулось, превратилось в вязкую, тягучую субстанцию. Секунды казались минутами, минуты часами. Бой не утихал ни на мгновение. Крики, взрывы, лязг стали, рёв чудовищ, всё это слилось в единый, монотонный, сводящий с ума гул.
— Вождь! — голос Урсулы в трубе был хриплым, она сорвала его в бою. — У нас почти кончились гранаты на седьмом бастионе! Они лезут, как тараканы! Мы их не удержим!
— Держаться! — рявкнул я в ответ. — Умрите, но держитесь! Эссен, перебрось все оставшиеся гранаты с центрального склада на седьмой! Бегом! Ждём баржи, согласно графику, прибытие через четыре часа.
Я знал, что оголяю другой участок, но сейчас нужно было спасать этот. Мы играли в «тришкин кафтан», затыкая одну дыру за счёт создания другой.
А затем у меня перехватило дыхание от увиденного…
Я не видел, что там происходит, лагерь тёмных был скрыт за холмами. Но я видел, как небо над ним окрасилось в багровый цвет, и слышал глухие, мощные разрывы, от которых содрогалась земля даже здесь.
Сначала это было едва заметное изменение в поведении врага. Один из «Таранов», который методично долбил стену четвёртого бастиона, вдруг остановился. Просто замер на полушаге, затем его огромное тело содрогнулось, и он тяжело завалился на бок без видимых причин. Следом за ним ещё один. Полевые маги тёмных, чо методично обстреливали нас, вдруг начали переглядываться, их заклинания стали сбиваться. В их рядах началось какое-то смятение, паника.
— Лира, — пронеслось у меня в голове. — Она смогла…
Атака на наши стены захлебнулась. «Жнецы» и «Серпы», лишившись команд, остановились, а потом, подчиняясь какому-то инстинкту, начали в панике отступать, давя друг друга. Бой ещё не был окончен. Но я знал, что мы переломили его ход. Хоть и цена была чудовищной, но мы выстояли.
Я опустился на стул, чувствуя, как по всему телу разливается свинцовая усталость. Война продолжалась, сегодня мы купили себе ещё один день. Один кровавый, страшный, но наш день…
Глава 17
Я смотрел, как рушится управление. Армия, ещё час назад казавшаяся несокрушимой, превращается в обезумевшее, паникующее стадо. Чудовища, лишённые командного импульса, метались по полю боя, давя в суматохе и своих, и чужих. «Жнецы», эти юркие твари, подчиняясь какому-то древнему инстинкту самосохранения, пытались зарыться в землю, но попадали под огонь моих миномётчиков, которые теперь методично, квадрат за квадратом, перепахивали поле боя, превращая его в братскую могилу.
Победа? Да, несомненно. Но какой ценой… Я опустил окуляры трубы, и в уши снова ворвался адский грохот, от которого, казалось, вибрировали сами кости. Мои бастионы, мои наскоро возведённые из земли, палок и орочьего упрямства форты, представляли собой жалкое зрелище. Склоны были черны от копоти и крови, стены из габионов превратились в рваные, осыпающиеся раны, из которых, словно кости, торчали прутья и камни. Траншеи были завалены телами вперемешку с хитиновыми панцирями тварей.