Как я уже понял из всех битв, тёмные все до одного знатные нарциссы, считают себя лучшими во всём, в том числе культивируют личную силу. Тот же штурм Грифоньей Глотки говорил об этом наглядно, затем командир охотников, что почти настиг Элизабет. Сейчас же все битвы, где себя можно прославить отдали на откуп чудовищам, которых, в общем-то, не жалко. Вывод напрашивался сам собой. У тёмных конкретно так напряг с пехотой, которую перемололи в герцогстве. А с другой стороны, новых выводок отличался от Пожирателей. Насколько эффективны винтовки на пневматике покажет только битва. Когда уже я найду долбанную селитру⁈ Я, конечно, отдал приказ делать её из навоза с помощью селитряниц, но это какие-то объёмы пойдут только весной.
— Сколько было этих тварей? — спросил я, когда старик замолчал.
— Не знаю… много. Сотни, они пёрли, как саранча, — он содрогнулся. — И они были не одни. Были ещё… другие.
— Другие?
— Большие, — прошептал он. — Очень большие, они не нападали, просто шли позади, и земля дрожала.
Я переглянулся с Брунгильдой, которая подошла послушать. Большие, как холмы? От которых дрожит земля? Это идеально совпадало со следами, которые мы обсуждали. Значит, её предположение было верным. Эльфы использовали чудовищ минимум как транспорт, но осадные возможности так же были серьёзные.
Я отвёл спасённых орков к полевому лазарету. Мои лекари тут же занялись ими, обрабатывая раны, давая лекарства. Новость о том, что мы нашли выживших, мгновенно разлетелась по армии. Это был мощный моральный импульс. Мы были здесь не зря, спасатели, достигшие успеха. И это осознание удесятерило силы моих солдат, особенно орков. Они увидели живое доказательство того, что их семьи, их кланы ещё можно спасти.
Я вернулся в свой импровизированный штаб, палатку, разбитую у головного тягача, и развернул карту. Слова старика, его путанный, полный ужаса рассказ, дали мне бесценную информацию. Враг был силён, по своему технологичен и жесток. Но он не был непобедим, у него были слабые места. Но сначала нужно было увидеть этого «большого, как холм» зверя своими глазами.
Я собрал свой «мозговой центр» прямо у головного парового тягача.
— Итак, что мы имеем, — начал я, указывая на карту. — У нас есть подтверждение, что эльфы используют два типа «ударной силы». Первый, это многочисленные, относительно небольшие, бронированные твари, назовём их условно «жнецы». Они эффективны против пехоты в открытом поле, сеют панику, пожирают живую силу. Второй неизвестные гиганты. Мы не знаем, что это: живые существа, механизмы или гибриды. Но мы знаем, что они оставляют характерные следы и используются для транспортировки или как тяжёлая осадная техника.
— Какой бы большой ни была тварь, у неё есть шея, — прорычала Урсула. — Мой топор найдёт её.
— Сомневаюсь, что у механизма есть шея, вождь, — возразила Брунгильда, не отрываясь от своих чертежей. — И если моя теория верна, и это некий аналог шагающей осадной башни, то её «шея» будет защищена лучше, чем задница нашего герцога в его тронном зале, обычным оружием её не взять.
— Она права, — поддержал я гномку. — Мы не можем бросать твоих орков на эти машины, пока не поймём, с чем имеем дело. Нам нужно найти лагерь, рано или поздно они должны остановиться, для обслуживания механизмом или просто для сна, если это живое существо. Скритч?
— Мои ребята уже ищут, Железный, — ответил ратлинг. — Старый орк указал примерное направление, откуда пришли твари. Если они там прошли, мы найдём, земля помнит всё.
Через шесть часов после нашего совещания один из ратлингов примчался в лагерь, его усы нервно подрагивали от возбуждения. Он не говорил, он почти кричал, захлёбываясь словами, что мы должны это видеть.
Мы отправились немедленно. Я, Урсула, Брунгильда и Скритч в сопровождении десятка «Ястребов». Ратлинг привёл нас на вершину невысокого, пологого холма, с которого открывался вид на широкую, иссохшую равнину.
— Смотрите, — прошептал он, указывая вперёд.
Сначала я ничего не понял. Просто равнина, покрытая редкой, выгоревшей травой. Но потом, присмотревшись, я увидел две широкие, параллельные друг другу борозды, которые тянулись от самого горизонта, проходили в паре сотен метров от нас и снова терялись вдали. Это не были следы от колёс. Колёса оставляют колею, вдавливая землю. Эти борозды выглядели так, как будто гигантский плуг прошёл по степи, сдирая верхний слой почвы и спрессовывая всё, что было под ним. Ширина каждой борозды была не меньше трёх метров, а глубина почти по колено.