Возглавляла всё это великолепие, разумеется, сама Урсула. Орчанка подошла ко мне, ведя под уздцы огромного боевого скакуна, закованная в новую, выкованную гномами броню, и выглядела как богиня войны. Рана на плече зажила, оставив уродливый шрам, который она, казалось, носила с гордостью, как орден. Перед уходом она подошла ко мне.
— Я вырежу их всех! — сказала она громко, отчего все провожающие радостно взревели — Выжгу их норы, отравлю колодцы! Когда я вернусь, в этой степи не останется ни одного живого остроухого.
— Я в этом не сомневаюсь, — ответил я, глядя ей в глаза. — Но твоя задача не только убивать. В первую очередь показать всем, кто теперь хозяин в этой степи. Оркам, которые ещё прячутся по норам. Кочевникам, которые выжидают. Бандитам, которые решат поживиться на останках. Пусть они увидят твою силу и поймут, что лучше быть нашими друзьями, чем нашими врагами.
— Они поймут, — коротко ответила она.
— И ещё одно, — я понизил голос. — Береги себя. Это приказ! — И резко привлёк Урсулу к себе, поцеловав. Орки, что видели эту картину, скабрезно лыбились, толкая друг друга локтями.
Урсула на мгновение замерла, а потом на её суровом лице появился густой румянец и что-то похожее на улыбку. Она молча кивнула, развернула своего скакуна, издав оглушительный боевой клич, повела свой отряд в степь. Я ещё долго смотрел им вслед, пока они не превратились в точку на горизонте.
Я отправил её на войну, но я знал, что иначе нельзя. Ярость Урсулы, её жажду мести, нужно было направить в правильное русло, превратить из разрушительной силы в созидательную. Или хотя бы в полезную для нашего общего дела. Сидя без дела в крепости, она бы просто сошла с ума или перерезала глотки парочке орочьих вождей, которые косо бы на неё посмотрели. А там, в степи, она была в своей стихии.
Следующие три недели я жил от отчёта к отчёту. Лира, которая ушла вместе с Урсулой, наладила безупречную систему связи. Почти каждый день гонцы на быстрых лошадках или почтовые голуби приносили донесения. Это были сухие, лаконичные сводки, но за каждой строчкой я видел кровь, огонь и смерть.
«…День третий. Обнаружен и уничтожен отряд тёмных. Потери противника триста двадцать шесть клинков. Наши потери семеро убитых, пятнадцать раненых. Захвачены карты и планы перегруппировки…»
«…День седьмой. Взят штурмом военный лагерь у Чёрных скал. Противник оказал ожесточённое сопротивление. Потери противника около тысячи. Наши потери сорок два убитых, больше сотни раненых. Урсула лично зарубила их командира, мага высокого ранга. Благодарит Брунгильду за доспех. Освобождено около двухсот рабов, в основном орки и люди…»
«…День пятнадцатый. Отряд вышел к границам Мёртвых Земель. Дальнейшее преследование нецелесообразно, тёмные ушли за перевал. Зачистка территории продолжается. Уничтожено несколько банд мародёров, промышлявших на пути отступления эльфов. Установлен контакт с кланом Копьехвостых ящеров. Вождь клана послал тебя крайне далеко, но почти сразу сам улетел тоже довольно далеко. Впечатлён силой Урсулы и готов обсуждать союз…»
Я читал эти донесения, и на моём лице медленно расползалась довольная улыбка. План работал, Урсула мстила, заодно наводила порядок, становясь легендой степи. Слухи о её жестокости и её справедливости разносились по степи, как пожар. Орчанка-воительница, которая ведёт за собой армию непобедимых орков, метких стрелков и невидимых убийц. Орда Железного Вождя, ну ну…
К концу третьего месяца степь была практически зачищена. Разрозненные отряды тёмных, которым не посчастливилось отстать от основных сил, были вырезаны. Банды мародёров разбежались, кочевые племена, избежавшие геноцида тёмных, до этого державшие нейтралитет, одно за другим присылали гонцов, заявляя о своей лояльности Каменному Кругу. Они везли дань: скот, шкуры, невольниц. Я принимал всё, кроме последнего. Рабства на моих землях не будет и точка. Освобождённые рабы вливались в ряды моих легионеров или оставались работать на мануфактурах, получая плату и еду. Моя империя росла, наполняясь новыми подданными, новыми солдатами, новой силой.
Когда отряд Урсулы вернулся, их встречали как героев. Они были измотаны, покрыты шрамами, доспехи были в прорехах и забрызганы кровью, но глаза их горели триумфом.
Урсула, спешившись, подошла ко мне. Она была худее, на её лице появились новые морщины, но в её взгляде больше не было той безумной, всепоглощающей ярости, только спокойная, уверенная сила.