Я вышел из машины и облокотился о капот. По темному асфальту растекалась густая белая дымка. Руки дрожали, мысли путались. Рядом с этой женщиной я терял контроль и боялся допустить ту самую ошибку, на которую у меня не было права.
Лин вышла и встала рядом со мной. В отличие от меня она была абсолютно спокойна. Окинув меня пустым взглядом, она хмыкнула и, пожав плечами, уставилась на ту самую туманную дымку, которая становилась гуще с каждой минутой.
— Ты все еще любишь его? — тихо спросил девушку.
Она смотрела на меня взглядом полным ненависти, и я решил, что ненавидит она именно меня.
В этот момент я совершил самую глупую ошибку, на которую был способен. Сел в машину и уехал, оставив ее одну на пустой, безлюдной трассе. Но уже через минуту вернулся, умоляя ее сесть в машину.
Я ревновал! Девушка молча села и до самого дома не проронила ни звука. В полной тишине мы вошли в дом, и Лин, бросив пустой взгляд на всех присутствующих, поднялась в спальню и заперлась в ней.
Я сел на диван в гостиной, отметив, что ребята разожгли камин. Даже летом здесь было достаточно прохладно. Схватившись за голову руками, я наблюдал за тем, как красиво танцуют языки пламени, и слушал треск горящих поленьев. Фил и Тони смотрели какой-то фильм и пытались вырвать друг у друга из рук ведерко с попкорном. Подрывник явно лидировал. Тони был ботаником, и силы не были равны. Парни намеренно делали вид, что ничего не происходит, хотя отлично поняли, что Лин пронеслась мимо них не просто так.
— Неприятности в раю, брат?
Я вздрогнул, услышав голос Фила.
— Ты знаешь, о чем я думаю? — я внимательно смотрел на товарища. — Может быть, такие, как мы с тобой не заслужили счастья? Отношения, любовь. Может, нам это не нужно?
Фил уступил ведерко с попкорном Тони и положил руку на мое плечо, так же, как делал тогда, когда мы воевали вместе.
— Глупо. Если я однажды найду женщину, которую смогу полюбить, я не отпущу ее, Дилан, — ответил мой друг. — Любовь – лучшее чувство в этом продажном, полном боли и несправедливости мире. И если ты ее любишь, борись за нее с этим самым миром или против него. Иди к ней, успеешь еще посидеть у камина.
Обнявшись порыву, я обнял угрюмого и мудрого Фила. Того, кто прикрывал мою спину, того чью спину прикрывал я сам. Встав с дивана, буквально побежал по деревянным ступенькам, спотыкаясь о каждую, и остановился у двери. Она была не заперта, а в комнате стало ужасно холодно. На кровати стояла дорожная сумка, а на полу валялся красный костюм. Дверь на террасу осталась открытой, и я вышел. Лин сидела на полу в сером домашнем костюме.
Она не плакала. Просто смотрела пустым взглядом в лес. Я присел рядом с ней и осторожно взял за руку, отметив, как сильно она замерзла. Руки были ледяными, и я подул на них, стараясь согреть своим теплым дыханием.
— Я идиот, верно?
Она подняла голову вверх, закрыла глаза и горько засмеялась.
— Дилан, разве я дала тебе повод для ревности?
Я молча отвел глаза, потому что сейчас они наполнялись слезами. Оказывается, и такие монстры, как я, умеют плакать.
Я побывал в плену. В меня не раз стреляли. Смерть ходила рядом со мной, отбирая близких друзей, но даже тогда я ни разу не заплакал. Каждый погибший товарищ становился льдом, который сковывал сердце и душу, лишая чувств. Но эта девушка смогла растопить ледяной барьер. Заставила поверить в то, что я достоин чего-то большего в этой жизни. Чего-то светлого и искрящегося.
— Не отвечай, — продолжила говорить Лин, глядя на лес. — Знаешь, когда я впервые поняла, что не люблю Брая? Когда он вернулся из армии. Не сразу, дня через два. Его телефон звонил, пока он был в душе, и я ответила. Я ни сделала ничего плохого, — хмыкнула девушка. — Звонил какой-то мужчина. После этого Брайан впервые поднял на меня руку. Он сломал мне пальцы на правой руке. Каждый... По одному...
Я осторожно притянул ее к себе и уткнулся лицом в плечо.