— Зря ты не стала актрисой, Гибискус, — хохотал Пит. — На секунду я сам поверил, что передо мной призрак.
Эти ребята стали моими друзьями в тот самый день, как мы встретились. Они нежно любили друг друга, и я мечтала, что однажды и мы с Диланом поженимся и станем такими же счастливыми, как эти двое. Несмотря на тяжелое детство в приютах они не растеряли человечность. Я открыто восхищалась ими. Забыв о том, что на мне надето, и как выглядит мое лицо, я вышла у дома некоего Найтжела.
Пит постучал три раза, и я обратила внимание, что один удар отличался от двух других. Видимо у ребят был свой способ сообщать, что за дверью свои. Дверь открыл Дилан, и, увидев меня побледнел.
— Прости, Господи! — воскликнул любимый. — Это еще что за маскарад? Где вы были?
Перебивая друг друга, мы с Питом рассказали Дилану о том, что сделали. Я знала, что он разозлится. И не потому, что мы не посвятили его в то, что собирались сделать, а потому что он боялся за меня. Я это знала и нагло пользовалась его добротой.
Схватив на руки, Дилан затащил меня в пропахший табаком дом Найтжела. Фил уронил бутылку на пол и, открыв рот, уставился на меня.
Худощавый парень, судя по всему тот самый Найтжел, перекрестился.
— Видит Бог, пора бросать пить! — округлив глаза, шептал мужчина.
Через десять минут, когда всех посвятили в историю моего эффектного появления перед бывшим супругом, комната сотряслась от хохота. Я смотрела на Фила и Пита, на Марису и Найтжела и понимала, что лучшей семьи для меня и быть не могло. Достав из сумки чистые вещи, попросила Дилана отвести меня в ванную комнату.
***
Дилан
Я злился на нее, и в тот же момент восхищался. Даже я не придумал бы такого. По словам Пита сработали они безупречно, следов не оставили, и я знал, что это правда. Пит никогда не ошибался. Стащив с Лин то самое платье, в котором она бежала по лесу, я принялся растирать ее продрогшее тело несвежим полотенцем, что висело на крючке в душевой кабинке. Лин шумно выдохнула и посмотрела в зеркало. Глаза снова были черными, такими они становились в двух случаях. Либо она была в ярости, либо хотела меня.
Я встал сзади, одной рукой лаская ее грудь, а второй стягивая с себя джинсы. Лин смотрела в зеркало на то, как я ласкаю ее и, облизнув губы, хрипло прошептала:
— Не сдерживай себя, Саммерс. Заставь меня кричать, и плевать, что все услышат. Пусть каждый знает, чем мы занимаемся за закрытой дверью. Пусть весь мир слышит, что я твоя.
Я грубо раздвинул ее ноги, прокладывая себе дорогу пальцами. Лин взвизгнула и приподняла упругий зад, требуя большего. Я медленно вытащил пальцы и вошел в мокрую розовую плоть. Дыхание стало тяжелым, я хотел ее не меньше, чем она меня. Грубо вонзаясь в нее, слышал, как ее живот ударяется об раковину.
Лин закатила глаза и, задрожав громко закричала. Я продолжил входить в нее с какой-то звериной страстью и, рыкнув, кончил.
— Я хочу еще… — тихо прошептала любимая.
И я снова начал двигаться внутри горячей и такой родной плоти любимой женщины. Время остановилось. Я стонал в такт ее крикам и когда мы оба кончили, уткнулся лицом в густые волосы, вдыхая любимый запах.
Помог ей переодеться и вывел в комнату. Ребята непринужденно о чем-то болтали, старательно делая вид, что не слышали криков и стонов, доносящихся из ванной. Лишь Фил, многозначительно улыбнувшись, поиграл бровями, показывая привычный большой палец. Лин засмеялась, показав ему средний, и тот схватился за грудь, делая вид, будто она выстрелила ему в сердце.
— Фил, ты клоун, — засмеялся я, глядя на друга. — Вам с Лин прямая дорога на большую сцену.
В ту же ночь, мы вшестером покинули Майами.
***