– Неприятная, должно быть, штука.
– Если разозлюсь, будет хуже.
Делаю глубокий вдох.
– Пожалуйста. Можешь сказать, что там на самом деле случилось?
– Выдержишь?
– Думаю, что да.
И Мак рассказывает. Он был в передней части автобуса, удар же пришелся в основном по задней. Ему запомнились взрывы, дым, крики и наступившее потом молчание. Все как в моем сне. Мак получил легкое ранение головы, его вытащили. Роберт стоял там же и все кричал «Кэсси! Кэсси!» – звал подружку. Похоже, его даже не зацепило. А потом Мак вырубился.
В больнице у него спрашивали, что он видел в тот день. Мак сказал, что ничего не помнит. Что отключился, хотя на самом деле потерял сознание позже. Ему, кажется, поверили. Выйдя из больницы, он узнал, что в списке погибших значатся Кэсси и Роберт.
– Но если Роберт не пострадал, что могло с ним случиться?
– Я не знаю наверняка. А спрашивать боялся.
Он смотрит в сторону, тени бегут по его лицу, и за ними я вижу непреходящую вину. За то, что он жив. За то, что так и не рассказал миру о Роберте. И еще… Он знает. Есть в этой истории то, что Мак держит при себе.
Он поднимается со стула, открывает ящик, достает и протягивает мне фотографию.
– Это они, Роберт и Кэсси.
Я смотрю на него и вижу маму: тот же квадратный подбородок, те же волнистые волосы. Обычный парень, обнимающий девушку. Настоящую красавицу. С идеальной кожей, милым, в форме сердечка личиком, шелковистыми, цвета меда волосами. Она была идеалом, пока не оказалась, к несчастью для себя, в том автобусе.
– Но что случилось с ним?
– Некоторое время назад я пытался найти его на веб-сайтах пропавших без вести, но не нашел. Вряд ли тебя будут объявлять пропавшим без вести, если считают убитым.
– Но ведь у тебя есть свое мнение насчет того, что произошло с ним.
– Возможно.
– И что же?
Он молчит. Колеблется.
– Думаю, его зачистили.
Я смотрю на него растерянно. Как же так?
– Зачистили? Но его не могли зачистить. Так поступают только с преступниками.
– Конечно. Но почему пропадает так много детей? Что с ними происходит? Послушай. Робби был так сильно травмирован случившимся, что они решили зачистить его и таким образом сохранить как полезного гражданина. Они пытались помочь ему, полагая, что иначе он не выдержит.
По лицу Мака я вижу, что он с этим не согласен, но я в полной растерянности и не знаю, что делать. Пропавшие без вести дети? Что он такое говорит? Неужели зачистку и в самом деле применяют в отношении детей, которые не являются преступниками?
– Что это за сайты с пропавшими без вести? Я о таких впервые слышу.
– Послушай, Кайла, это очень важно. То, о чем никогда нельзя упоминать. Секрет.
– Что?
– Идем.
Я иду за ним в заднюю комнату. Там полнейший беспорядок, разбросанная одежда, но потом он убирает кое-что, и я понимаю: это все для того, чтобы спрятать компьютер.
– Это немножко – или множко – незаконно. Машинка неразрешенная, так что держи рот на замке.
– О.
Мак показывает мне несколько подпольных, неподконтрольных лордерам веб-сайтов, управляющихся с территории Европы и Соединенных Штатов. Веб-сайты, посвященные пропавшим без вести, это лишь одна категория. Пропавших – огромное число, но большинство из них – дети.
– Сколько тебе лет? – спрашивает Мак.
– Шестнадцать.
Он печатает. Шестнадцать – женский – блондинка – зеленые глаза.
– Что ты делаешь?
– Хочу показать, сколько таких.
На экране мелькают образы, даты, когда пропавших видели в последний раз, имена, возраст… Всего совпадений тридцать шесть. Мой взгляд скользит по странице. Сколько девочек! И большинство пропали в подростковом возрасте. Что же случилось с ними?
– Ни фига себе, – бормочет Мак.
– Что такое?
– Посмотри номер тридцать один. – Он щелкает по фотографии и увеличивает ее. Симпатичная, щербатая улыбка. Большие зеленые глаза, светлые волосы; на ней джинсы и розовая футболка; на руках серый котенок. Внизу подпись: Люси Коннор, пропала из школы в Кезике, Камбрия, возраст 10 лет.
– Немножко похожа на меня, – медленно говорю я.
– Очень даже похожа на тебя. – Мак кликает по ссылке «предположительно выглядит сейчас».
На экране появляется другое изображение: Люси в подростковом возрасте. Лицо, глаза… Нет. Не может быть. Я смотрю на Мака, потом снова на экран – с надеждой, что она исчезла, что мне это только привиделось. Но нет, девушка на месте и смотрит на меня. Я, наверно, похудее, а у нее волосы подлиннее; в прочих же отношениях я как будто смотрю в зеркало.
– Она не просто похожа на тебя. Она и есть ты.