– Подождите, еще не закончила, – говорю я, когда учитель подходит ко мне. Он смотрит и, ничего не говоря, идет к следующему столу. Я убираю набросок. На стене море лиц, каждое из которых дорого кому-то из нас. Папы и мамы, братья и сестры. Один пес.
Рядом со мной миссис Али.
– Покажи. – Она не просит – требует. Открывает папку, рассматривает портрет Бена, вскидывает бровь. Кровь бросается мне в лицо. – Хорошее сходство.
Здесь кое-что получше, чем хорошее. Дело не просто в сходстве – в глазах. Они и есть Бен. Тот Бен, которого я ни с кем не хочу делить. Вот так он смотрел на меня вчера перед тем, как я подумала, что он может поцеловать меня, и отстранилась. Перед тем, как я рассказала ему о пропавших без вести и Люси. Перед тем, как он убежал.
Мы идем через класс, и как раз в этот момент Джанелли прикрепляет к стене свой рисунок. Никогда прежде учитель это не делал, не показывал нам свои работы. Все, кто еще остался в классе, поворачиваются и смотрят, и у всех перехватывает дыхание: это Феб. Джанелли передал ту ее сторону, которую я не знала. Злости, гнева нет; в ее лице, позе, во всем проступает печаль. И стоит она одна. Миссис Али смотрит на Джанелли, и глаза ее холодеют.
В перерыве на ланч я иду на стадион. Иду, страшась того, что будет, если я не найду его там. Бен всегда приходит сюда в перерыве. Здесь ли он сегодня?
Оглядываю беговые дорожки. Дождь кончился, и бегуны уже появились. Большинство мне знакомы по тренировкам, но того, кто нужен, среди них нет. Я обхватываю себя руками, наблюдаю за ними какое-то время и стараюсь не думать. Где же он может быть?
Потом поворачиваюсь и натыкаюсь на Бена.
– Осторожно. – Он кладет руки мне на плечи.
– Где ты был?
– Здесь. Где же еще?
– Тебя не было на биологии.
– Опоздал. Ездил на прием к врачу, а потом у мамы спустило колесо.
– Мог бы мне сказать! – Я толкаю его в грудь и прохожу мимо. Беспокоилась, места не находила, а он, видите ли, был на каком-то дурацком приеме.
– Как я мог знать, что у нас спустит колесо, – рассудительно отвечает Бен, и от этого его тона я злюсь еще сильнее. Он догоняет меня, хватает за руку, цепляет своим мизинцем мой и крепко сжимает. – В чем дело?
Злость выдыхается, а глаза наполняются слезами. Я моргаю.
– Думала, с тобой что-то случилось.
– Так ты беспокоилась обо мне? – Он улыбается, вполне собой довольный. Но решить, что с ним сделать – ударить или обнять, – я не успеваю.
Бзззззз… Я раздраженно вздыхаю.
Бен берет меня за руку – 3.9.
– Идем. – Мы направляемся к беговой дорожке. – Посмотрим, как ты сегодня. Вчера немного тормозила.
Тормозила?! Я срываюсь с места первой и сразу включаюсь на полную. Бен постепенно сокращает отрыв, но не обгоняет. Не хочет? Я прибавляю еще, выкладываюсь на сто процентов и понемногу ухожу вперед. Ощущаю холодное удовлетворение. Вот так и должно быть…
Бег захватывает целиком, но в каком-то уголке проклевывается любопытство. Почему я так злюсь на Бена? Никаких разумных причин для этого нет. Да, вчера он сбил меня с толку тем, что сбежал, когда услышал о Люси, и не пожелал говорить об этом потом. С другой стороны, если он такой, как я, ему понадобилось время, чтобы все обдумать. А поскольку Бен рассчитывал успеть к уроку биологии, то с какой стати ему было извещать кого-то, что его там не будет? Ситуация хоть смейся.
Но мне не до смеха. Потому что во всем этом заключена серьезная проблема. Признавать существование которой я не хочу.
Кто для меня Бен?
Заканчиваем. Возле спортзала, с секундомером в руке, стоит Фергюсон. Мы проходим мимо.
– Рекорд… надо же, – бормочет он, качая головой. – Какая досада.
– О чем это он? – спрашиваю я, опережая Бена.
– Не знаю, но, похоже, мы побили какой-то рекорд.
– Но это же хорошо, да? – Не важно, какая за этим мотивация, не важно, насколько трудно воспроизвести то настроение, которое обеспечило такую отдачу.
Бен пожимает плечами.
– Конечно. Если тебе нравится бить рекорды.
– Но он сказал, какая досада.
– Разумеется. Потому что в соревнованиях мы участия не примем.
Я останавливаюсь как вкопанная.
– То есть как это?
– Зачищенных не разрешается включать в состав школьных команд. Ты же знаешь.
А ведь действительно знаю. Мне это говорили, только, может быть, другими словами. А вот сама я не догадалась протянуть логические ниточки и связать то предупреждение с бегом.
– Но если так, то зачем нам тогда вообще тренироваться? В чем тут смысл? – Я начинаю горячиться, но уровень остается пока достаточно высоким.
Бен разводит руками.