– Сделайте что-нибудь! – кричу я шоферу. – Откройте двери! Выпустите их!
Но он не слышит меня и не знает, что сейчас случится.
Блондинка сзади замерзла. Ее парень поднимается с сиденья и тянется за своей курткой на верхней полке.
Вот тогда все и случается: свистящий звук, вспышка света, взрыв. И крики.
Ядовитый дым… окровавленные руки стучат в окна, которые не открываются… и крики, крики. Парень обнимает ту, что была симпатичной блондинкой, но слова любви запоздали. Она мертва.
Снова свист… вспышка… взрыв. Зияющая дыра в боку автобуса, но большинство уже молчат. Парня оттаскивают от девушки, и только тогда он присоединяется к немногим выжившим. И тоже кричит. Я затыкаю пальцами уши, но крики не смолкают.
Не сразу, но до меня все же доходит.
Это я.
– Тише, тише. Это только сон.
Я отбиваюсь, мечусь, потом понимаю, где нахожусь. В постели, дома – точнее, в моем нынешнем доме, – и обнимает, удерживает меня не Эми, а мама. Эми появляется у двери, зевает и уходит. Должно быть, мама проснулась и пришла первой.
«Лево» вибрирует: 4.4. Уровень не такой уж и низкий, но мне страшно, и во рту вкус крови. Перед глазами сцена из сна. Роберт и Кэсси, та симпатичная девушка. Должно быть, мое подсознание выбрало их с фотографии, которую показывал Мак.
По всей кровати листы бумаги, мои наброски. Мама разглаживает их молча и собирает в стопочку, но останавливается, наткнувшись на рисунок с Джанелли.
На моем рисунке он стоит в классе, под своим наброском Феб – рисунок в рисунке. И Феб на бумаге – это его Феб, одинокая девушка, которую я так и не узнала.
Мама смотрит на Джанелли. Лицо у нее печальное. Я успеваю собрать остальные листки, так что увидеть Роберта и Кэсси она не успевает.
– Что ты наделал? – шепчет мама, трогая лицо Джанелли на бумаге, и поворачивается ко мне. – Мы здесь вдвоем, и это останется между нами. Что с ним случилось? Я вижу, ты знаешь. У тебя все на лице написано. Тебе нужно научиться скрывать мысли и чувства, как это делаем мы. Но сейчас, пожалуйста, расскажи мне, что знаешь.
И я рассказываю. О Феб и малиновке. О том, что сказал учитель. Как мы стояли молча и как он потом нарисовал ее.
– Милый дурачок. Сейчас даже думать опасно, и они взяли бы его только за это. Послушай меня, Кайла. Я знаю – ты уж мне поверь, – как сильно это все расстраивает тебя. Как трудно все понять. Но тебе необходимо научиться держать все в себе, таиться. Иначе долго не протянешь. Я не хочу, чтобы тебя забирали. Пообещай мне, что постараешься, хорошо?
Я обещаю. А что еще остается? Произношу нужные слова и сама в них верю.
– Я уничтожу это. – Мама берет рисунок с Джанелли. – Другие такие же есть? – Она смотрит на стопку рисунков. А если увидит набросок с Робертом? Что сделает с ним? И, между нами, как она любит выражаться, я вовсе не уверена в ее чувствах по отношению к Маку.
– Дай-ка посмотрю. – Мама протягивает руку…
Но тут с лестницы доносятся тяжелые шаги, и она торопливо засовывает всю стопку под одеяло. Дверь открывается.
– У вас здесь все в порядке? – улыбается папа.
– Да, все хорошо. – Мама поворачивается к нему. – Небольшой кошмар, ничего страшного. Так, Кайла?
– Да. Мне уже лучше, – подтверждаю я.
Тем не менее папа не уходит. Ждет маму?
В комнату входит и запрыгивает на кровать Себастиан. Начинает устраиваться, и бумаги под одеялом чуть слышно похрустывают. Наконец кот успокаивается. Я глажу его, и он мурчит. Где же ты бродил, когда был мне нужен, а, котяра? Мама выключает прикроватный свет, встает и выходит. Прежде чем закрыть дверь, оборачивается.
– Постарайся поспать, – говорит она, а глаза как будто молят: уничтожь рисунки.
После недолгих размышлений решаю спрятать. Поднимаю ковер под окном и засовываю под него листки.
Глава 33
– Так нечестно. – Эми уперлась и, подбоченясь, стоит на своем.
Я завязываю шнурки – скоро придет Бен.
– Полагаю, ты права. Так нечестно, – говорит мама, и мне становится не по себе. Замолчи, говорю я Эми глазами, но прием не срабатывает.
– Ты не разрешаешь нам с Джаззом гулять вдвоем, а Кайле почему-то позволено гулять с Беном.
– Мы не гулять идем, а бегать, а потом у нас собрание Группы, – указываю я. – И он мне просто друг. – А друг ли?
– Что ж, Эми, пожалуй, права. – Мама лукаво подмигивает мне и поворачивается к ней. – Вот что я скажу: почему бы тебе не побегать с ними?
– Побегать? Ты серьезно? – Эми отшатывается в ужасе и убегает наверх.