Два глаза. Острые зубы. Низкое, раскатистое рычание. Большой дог, помесь немецкой овчарки и какой-то еще породы. И вид у него не слишком дружелюбный.
Меня начинает трясти. Что делать? Медленно отступить или бежать? Прикидываю расстояние до ворот. Если побегу, он точно бросится следом. До ворот далековато, и мне от него не убежать. А вот до дома ближе. Держись.
Дог, рыча, делает несколько шагов ко мне и начинает лаять. Я дрожу, изо всех сил удерживая себя на месте. Еще немного, и меня вырвет на него. То-то обрадуется. Сглатываю и медленно, по шажочку, отступаю в сторону дома. Может, там все же есть кто-то. Может, дверь открыта.
Дог глухо ворчит и устремляется ко мне.
Беги.
Срываюсь с места и стрелой лечу к дому. Прыгаю на крыльцо и хватаюсь за ручку. Но она не поворачивается. Дверь заперта.
Вот так попала.
Пес бросается на меня. Бьет передними лапами в грудь, и я лечу с крыльца в грязь. Ударяюсь головой о землю. К глазам подкатывают слезы. Я не могу подняться и не рискую сопротивляться. Замерев от страха, смотрю на острые оскаленные зубы, чувствую на лице горячее, вонючее дыхание, слышу злобный рык.
– Держи! – командует мужской голос.
Зубастая пасть закрывается, но пес остается на мне и глухо рычит, прижимая лапы к моим плечам.
Шаги.
– Ну, Зверь, кого ты тут поймал? Поднимись, дай-ка взглянуть.
Пес – Зверь, ха – отскакивает в сторону. Я сажусь и начинаю подниматься.
– Не двигайся. – Незнакомец останавливает меня сердитым взглядом.
Я снова сажусь в грязь и смотрю на него: близко посаженные глаза, замасленные волосы, похож на Уэйна. Отец Феб?
– Ты кто, черт возьми, такая?
– Я – Кайла, п-п-подруга Феб, – выдавливаю я. При упоминании имени уши у Зверя чуть заметно вздрагивают.
– У этой ничтожной голодранки в друзьях только четвероногие.
– Мы вместе учились.
– И что? Ты должна знать, что ее здесь больше нет. Что тебе нужно?
– Повидать ее маму.
– Ее здесь тоже нет. Убирайся.
Смотрю на него, потом на пса.
– Давай. Поднимайся и уходи, пока я не передумал.
Встаю. Зверь рычит громче. Бросаюсь к воротам – только бы удержал. Уже у цели слышу за спиной погоню. Не оборачиваясь, пролетаю последние шаги, распахиваю ворота и тут же захлопываю их за собой. Слышу, как щелкает замок, как врезается в препятствие Зверь. Ворота вздрагивают, но выдерживают. У дома хохочет отец Феб.
– Не возвращайся! – кричит он.
И не подумаю. Видишь, что случается, когда пытаешься сделать что-то хорошее? Все, хватит. Отныне Феб для меня закрытая книга.
Мой «Лево» показывает 4.8. Как же так? Такая же картина наблюдалась и в больнице, там я тоже бежала в страхе. Оба раза уровень должен был провалиться. Я иду по дорожке, и меня трясет. Бежать нет сил. В какой-то момент приходится остановиться – ланч спешит покинуть желудок.
Чудесно. Мало того, что вся в грязи и голова раскалывается от боли.
И что там с головой? Трогаю пальцами затылок, моргаю от боли и вижу на пальцах кровь. Должно быть, ударилась сильнее, чем думала. А все из-за скалящегося чудовища с вонючей зубастой пастью.
Хочется прямо сейчас упасть на землю и не вставать.
Давай, шевелись.
До дома несколько миль. Ничего не поделаешь. Сзади торопливые шаги. Кто-то бежит за мной. В страхе оборачиваюсь. Может, хозяину не понравилось, что я не спешу, и он послал вслед Зверя?
Но нет, это женщина. Спешит, поднимает руку.
– Подожди. – Через несколько секунд она догоняет меня. Отдувается. – Ты хотела меня видеть? Я – мама Феб.
Я смотрю на нее – редкие, всклокоченные волосы перевязаны на макушке, вокруг глаз глубокие морщины тревоги и беспокойства. Моя решимость не иметь никаких дел с Феб и ее родственниками ослабевает.
– Знаешь о ней что-нибудь? Что с ней случилось? Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне.
Она хватает меня за руку цепкими пальцами.
Я киваю и морщусь – больно.
– Поранилась? Дай-ка посмотрю. – Женщина вытаскивает носовой платок и осматривает мой затылок. – Ничего страшного, царапинка. Хотя можно и зашить. Извини за Зверя. Как Феб пропала, так он теперь на всех кидается. Любил ее очень.
– Этот дог – ее любимец?
– Да, да. Ходил за ней как привязанный, поджав хвост. Будто щенок-переросток. Может, Боб поэтому и злился – как-никак собака-то сторожевая. – При упоминании Боба в глазах ее мелькает страх. Как можно быть замужем за таким человеком? А если он – твой отец? Женщина нервно оглядывается, словно боится, что муж появится из-за поворота, и я поворачиваюсь и быстро иду по дорожке в противоположном направлении. Она не отпускает мою руку и идет за мной. Молчаливая мольба. И в голове у меня голос Эйдена: представь, каково это, не знать, что случилось, беспокоиться. Подумай сама.