Шарлотта не знала, что сказать и нужно ли вообще что-нибудь говорить. Вряд ли Джун заинтересует ее мнение.
— Если вам что-нибудь понадобится, я в столовой, — произнесла она в результате.
После обеда, когда Шарлотта вытирала пыль в гостиной, вернулся Гордон Адамс.
— Кто-нибудь дома? — позвал он. — Шарлотта?
— Я в гостиной, — ответила она, и через минуту Гордон появился в дверях.
— А где все? — спросил он.
— Вы чуть-чуть разминулись с Джастином. Он ушел примерно десять минут назад. Сказал, кажется, что пошел покупать костюм.
Гордон кивнул:
— Хорошо. Я просил его купить новый костюм для похорон. Кстати, о похоронах. Не знаю, говорила ли вам Джун, но я хотел спросить, могу ли снова обременить вас. Вы сумеете помочь после похорон здесь, в доме? Я был бы вам очень признателен.
Шарлотта ответила не сразу, пытаясь вспомнить, есть ли у нее какие-нибудь планы на вторую половину субботы.
— Если дело в деньгах, — сказал Гордон, — я хорошо заплачу.
Шарлотта покачала головой:
— Нет-нет, не в деньгах. Я просто вспоминаю, нет ли у меня других дел. Кажется, я свободна и буду рада помочь.
— Спасибо, у меня прямо гора с плеч свалилась. — Гордон внезапно нахмурился. — Эмма все еще сидит, закрывшись в своей комнате?
Этот вопрос застал Шарлотту врасплох. Интересно, Эмма сама позвонила отцу? Или это сделала Джун?
— Боюсь, что да, — наконец ответила Шарлотта. — Бедняжка. Ей сейчас так плохо.
Гордон кивнул:
— Я знаю, но это не причина, чтобы грубить Джун. Она еще здесь? Я не удивился бы, если бы она и ушла, — добавил он.
Шарлотта кивнула:
— Думаю, Джун наверху, в вашей спальне. Она… Она убирает одежду Мими.
И тут, будто имя, как заклятие, заставило ее появиться, Джун внезапно возникла за спиной Гордона.
— Я убрала всю одежду, — сказала она. Гордон повернулся к ней. — И прости, что тебе пришлось прийти домой. Как будто у тебя и без того мало забот. Поверь, я не хотела тебе звонить, но я просто не знала, что делать, когда Эмма устроила маленькую истерику. Представляешь, она даже не спустилась пообедать.
Маленькую истерику? Эта женщина идиотка, решила Шарлотта.
— Мне очень жаль, Джун, — вздохнул Гордон. — Эмма должна извиниться перед тобой, я с ней поговорю.
— Кстати, об обеде. Ты поел? — спросила Джун.
Гордон кивнул:
— Да, недавно.
Джун положила руку ему на плечо:
— Ты выглядишь очень усталым. После разговора с Эммой постарайся отдохнуть. Завтра будет долгий и тяжелый для всех день. И не беспокойся насчет ужина, я о вас позабочусь. Я все равно готовлю больше, чем мы с Фредом можем съесть.
Разговор между Джун и Гордоном крутился в голове Шарлотты все время, пока она находилась в доме Адамсов. Еще ей было интересно, что думают муж и сын Джун по поводу ее отсутствия и щедрости в отношении Адамсов. Конечно, сына Джун отправили в военное училище, если Шарлотта правильно помнила. А муж? Знает ли он, что Джун полностью посвятила себя Гордону и его детям? Беспокоит ли это его? Должно бы, решила наконец Шарлотта. Особенно если бы ему стало известно, как Джун вела себя после обеда.
Но дело не только в ее льстивом, заискивающем отношении к Гордону: она потакала каждому его желанию, что само по себе странно. Стараться помочь — это одно, но Джун доводила все до абсурда. Больше всего Шарлотту разозлило, что Джун постоянно ходила за ней, давая указания. Этим она напоминала Битси Дью, но только Битси была гораздо приятнее. В итоге Джун почти довела Шарлотту до белого каления.
Под предлогом, что у нее встреча, Шарлотта решила уехать немного раньше, чем собиралась. Она просто оказалась перед выбором: уйти или сказать Джун Брайант что-нибудь такое, о чем позже придется пожалеть.
Шарлотта припарковала фургон около салона красоты. Ливень не стихал. Она приехала раньше назначенного времени, и ей совсем не хотелось промокнуть.
Шарлотта не стала выключать двигатель. Размеренный шорох «дворников» по ветровому стеклу, нарушаемый только гулом проезжающих по затопленной улице машин, гипнотизировал ее. Шарлотта невидящим взглядом смотрела на мрачную улицу. Больше всего на свете ей хотелось поехать домой, забраться в постель и хотя бы ненадолго забыть все и всех. В такие моменты она часто жалела, что господь не создал маленькую кнопочку на голове, чтобы отключать мысли.
Шарлотта узнала это состояние и была вынуждена признать, что подавлена. Конечно, она устала, и серый дождливый день тоже не добавлял радости. Но это внешние причины. Должно быть нечто, что по-настоящему ее беспокоит. По правде говоря, убийство Мими взволновало ее сильнее, чем она думала, и постепенно захватывает все больше. Но почему? — спросила себя Шарлотта. Она ведь почти не знала эту женщину.