Их разговор прервался, когда они подошли к следующей дверью, открывая доступ к ещё одному помещению. Этот зал был похож на мастерскую, в которой были устройства и механизмы, которые люди использовали для работы и поддержания системы подземных поселений.
Антонио внимательно осмотрел каждое устройство. Вижу, что здесь всё делается руками людей, чтобы обеспечивать себя и других.
— Это мастерская, где мы создаём инструменты и механизмы для нашего дома, — пояснила Лида. — Мы здесь не просто живём, мы создаём. И это, по сути, одна из главных составляющих нашей жизни.
Он задумался, ощущая в этом простом и важном процессе какую-то глубину. Этот мир под землёй был необычным, и он всё ещё чувствовал, что многое нужно понять, чтобы разобраться в том, что происходит вокруг.
— Ты прав, — сказал он. — Я чувствую, что мне предстоит узнать много нового. Не только о вас, но и о самом себе.
Лида молча кивнула и повела его дальше, вглубь этого странного и загадочного убежища.
Они продолжали идти по коридору, и вдруг Лида остановилась, посмотрела на Антонио, её взгляд стал задумчивым и чуть печальным.
— Я никогда не была на поверхности, — сказала она, её голос был тихим, но в нём звучала искренняя жажда узнать больше. — Я родилась уже здесь, в пятом году тумана. Всё, что я знаю о мире снаружи, — это рассказы тех, кто помнит его, или то немногое, что уцелело в записях. Но это всё размытые образы. Ты был там, Антонио. Расскажи мне о поверхности.
Глава 4. Испытание решимости.
Антонио замер, окинув Лиду взглядом. Её искренность тронула его. Ему казалось, что в этот момент она была не просто человеком из другого мира, а кем-то, кто искренне стремится понять и почувствовать то, чего никогда не испытывал.
— О поверхности? — он на мгновение закрыл глаза, пытаясь найти правильные слова. — Поверхность — это жизнь в её самом непредсказуемом виде. Это шум улиц, это запах свежескошенной травы, это ощущение ветра, который треплет волосы. Там всегда есть место для новых впечатлений: пение птиц на рассвете, шум морских волн, запах хлеба, который пекут в утренние часы. Это свобода, Лида. Там воздух пахнет свободой.
Её глаза заблестели, словно его слова оживили перед ней воображаемую картину.
— А как выглядит небо? — вдруг спросила она. — Я видела его только на картинках. Оно действительно такое огромное?
Антонио улыбнулся, и его взгляд устремился в пустоту, как будто он снова видел то самое небо, о котором говорил.
— Небо... Оно безгранично. Оно может быть ярко-синим в солнечный день или тяжёлым и серым перед дождём. А ночью... ночью это самая красивая картина, которую только можно представить. Звёзды... Они будто драгоценные камни, рассыпанные по бархатной ткани. А иногда появляется луна — таинственная, серебристая. Она как светлячок, который указывает путь тем, кто заблудился.
Лида тихо вздохнула, будто пыталась представить себе это зрелище, но её разум отказывался вместить всю эту необъятность.
— Здесь, под землёй, у нас нет такого. У нас есть лампы, есть искусственное освещение, но я всегда думала, что это просто жалкое подобие того, что есть снаружи, — призналась она. — Даже наши книги не могут передать всего того, что ты описываешь. Ты ведь... скучаешь по этому миру, правда?
Антонио немного помолчал, его лицо приобрело задумчивое выражение.
— Да, скучаю, — ответил он наконец. — Но знаешь, Лида, я начинаю понимать, что каждый мир, в котором мы оказываемся, имеет свою красоту. Здесь, под землёй, есть что-то, чего нет наверху. Люди здесь — они как одна большая семья. Они борются вместе, выживают вместе. Это напоминает мне, что небо и свобода — это не только то, что снаружи. Они могут быть и здесь, внутри нас.
Её лицо озарилось лёгкой улыбкой.
— Ты думаешь, это так просто? — с любопытством спросила она. — Мы часто живём, стараясь забыть, что когда-то у нас было нечто большее. Твои слова напоминают, что надежда всё ещё жива.
Антонио не сразу ответил. Он смотрел на неё, пытаясь понять, как такая молодая девушка, родившаяся в мире, лишённом всего привычного, могла сохранить в себе столько искренности и силы.
— Надежда всегда жива, Лида. Даже под землёй, даже среди тумана, — наконец сказал он, а затем, чуть улыбнувшись, добавил: — И знаешь, может быть, однажды я покажу тебе небо. Настоящее.
Лида посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то новое — не только любопытство, но и тихая вера. Она не ответила, но в её молчании был целый разговор.
— Лида, Лида! — повторял Петя, его голос был взволнованным, а дыхание прерывистым. Он выглядел совсем юным, не больше десяти лет, с растрёпанными волосами и грязными ладошками, вцепившимися в подол её одежды.