Кирилл подошёл ближе, потрогал один из стволов.
— Сухое, как порох, — сказал он. — Будет гореть как масло.
— Только тише, — вмешался Антонио, немного нервно поглядывая вокруг. — Этот шум может привлечь... ну, вы знаете кого.
Пётр кивнул.
— Верно, — сказал он, доставая из рюкзака небольшой, но острый топор. — Антонио, твоя задача — следить за окружением. Если что-то покажется, сразу дай знать.
— Понял, — ответил Антонио, сжимая в руках металлическую палку, которую он подобрал ранее. Она была грубой и тяжёлой, но вселяла чувство защищённости.
Кирилл и Пётр начали рубить деревья. Топоры с глухим стуком врезались в сухую древесину, выбивая щепки. Эхо их ударов разносилось далеко в туманной тишине.
Антонио, стоя чуть в стороне, всматривался в окружающий лес. Сердце его стучало неровно, от каждого шороха или движения ветки он напрягся, готовый в любой момент кричать или броситься на помощь.
Он попытался отвлечься и заговорил:
— Слушайте, а что делать, если сюда прибегут те... крысы? Или птицы?
Пётр, не прекращая работы, бросил через плечо:
— Мы в любом случае быстрее управимся, чем они сюда доберутся. Но ты будь готов. Главное, предупреди вовремя.
Кирилл, вытирая пот со лба, усмехнулся:
— Только не делай из мухи слона, Антонио. В прошлый раз ты испугался своей же тени.
Антонио смутился, но ничего не ответил. Он знал, что Кирилл подшучивает, но всё равно чувствовал себя неловко.
Внезапно лёгкий порыв ветра принес странный запах — что-то сладковатое, с примесью гнили. Антонио напрягся.
— Эй, — сказал он негромко. — Вы это чувствуете?
Пётр остановился и повернулся к нему.
— Что чувствуем?
— Запах какой-то... странный. Как будто что-то близко.
Кирилл вздохнул и, опираясь на топор, прислушался.
— Пока тишина, — сказал он, но сам всё же стал внимательнее.
— Ладно, — сказал Пётр. — Мы почти закончили. Ещё пару деревьев, и уходим.
Антонио снова всматривался в туман, пытаясь понять, откуда исходит этот запах. Его руки немного дрожали, но он сжал палку крепче и мысленно приказал себе быть сильным.
— Если кто-то появится, — пробормотал он себе под нос, — я первый замечу. Обязательно.
Топоры продолжали глухо стучать по дереву, пока тишина вокруг становилась всё напряжённее.
Кирилл и Пётр рубили деревья, работая слаженно, но осторожно. Каждый удар топора гулко раздавался в тишине, словно сигнал в неизвестность. После каждого удара они останавливались, переводили дух, прислушивались.
— Слишком тихо, — пробормотал Антонио, стоя чуть в стороне и не спуская глаз с окружающего леса. Ему казалось, что за каждым деревом кто-то скрывается.
— Это хорошо, — отозвался Пётр, вытирая пот со лба. — Лучше тишина, чем крики и шаги.
Кирилл усмехнулся, подняв очередное бревно.
— Тишина — это наше спасение, Антонио. Учись ей радоваться.
Антонио не отвечал. Его взгляд нервно скользил по теням в тумане. Он не мог отделаться от чувства, что они здесь не одни.
— Но разве не странно? — наконец сказал он, после очередной долгой паузы. — Обычно в таких местах слышно хотя бы ветер или шорох листьев. А здесь... просто ничего.
Кирилл, услышав это, остановился и обернулся.
— Ладно, — сказал он, нахмурившись. — У тебя странное чувство, или просто нервы?
— Не знаю, — честно признался Антонио. — Но я не могу избавиться от мысли, что за нами следят.
Пётр поднял руку, заставляя всех замолчать. Он прикрыл глаза, вслушиваясь. Тишина казалась почти осязаемой.
— Всё чисто, — наконец сказал он. Но его голос был уже не таким уверенным, как раньше.
Кирилл хмыкнул и снова взялся за топор.
— Давайте быстрее заканчивать, — сказал он, ударив по сухому стволу. — Чем быстрее уйдём отсюда, тем лучше для всех.
Антонио кивнул, но остался на месте, сжимая палку в руках. Его напряжение передавалось другим.
— Если что, — вдруг сказал Пётр, не оборачиваясь, — просто кричи. Даже если это будет твоя тень. Лучше перестраховаться.
Антонио кивнул, хотя сам не был уверен, что сможет закричать, если что-то действительно появится.
Кирилл остановился после очередного удара и посмотрел на дерево, которое вот-вот готово было упасть.
— Последнее, — сказал он. — И уходим.
Пётр ударил с силой, и дерево, наконец, рухнуло с сухим треском. Звук был громким, и эхо от него разнеслось далеко в тумане. Все трое замерли, настороженно оглядываясь.