— Посмотрим по ситуации, — ответил Гриша, поднимая глаза и оглядывая людей. — Но пока что придерживаемся старых троп.
— Если мы будем действовать осторожно, то все пройдет нормально, — добавил он, хотя и сам чувствовал, как внутренний страх все-таки подтачивает его уверенность.
Лифт начал подниматься, с характерным звуком металлических колес, скрежетом, и неприятными вибрациями, которые отдавались в позвоночнике. Каждый в какой-то момент невольно замирал, прислушиваясь. Этот момент всегда был таким же — их путь на поверхность начинался с напряженного молчания. В ушах звучал только гул лифта и шум дыхания.
— Вы когда-нибудь привыкнете к этим звукам? — спросил Юра.
— Не знаю... Наверное, никогда. — Антонио вздохнул, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Он вспомнил свой первый выход, когда все было новым и страшным. Сейчас же эти выходы стали частью жизни, и каждый раз они несли в себе новую неизвестность.
Лифт с шумом остановился, и дверь открылась. На мгновение все замерли, прежде чем шагнули наружу. На улице стояла мертвая тишина, но этого было достаточно, чтобы почувствовать опасность. В небе висели тяжелые облака, не давая солнечному свету пробиться через них.
Гриша первым сделал шаг вперед и внимательно осмотрелся.
— Пошли! — сказал он, когда все оказались вне лифта. Он быстро направился в сторону ближайшего туннеля, который вел в заброшенные районы. Все знали, что это место будет тем, где они смогут найти материалы — металл, древесину, все необходимое для их работы.
Антонио шел позади, ощущая каждое движение ног в толще грязи, каждый вдох, который отдавался влажным воздухом. Он пытался сосредоточиться, отпустить свои мысли. Но оно не выходило. Страх сидел глубоко, не давая расслабиться. И вот, как всегда, их путь вел через пустую землю, где здания были разрушены, а дикие ветры носили песок и пыль.
— Давайте быть внимательными, — сказал Миша, осматривая горизонт. — Не знаем, что нас ждет.
Все кивнули. Антонио почувствовал, как его дыхание стало более глубоким и ровным. Он постарался не думать о монстрах, которые могли быть рядом, скрыты в темных углах разрушенных зданий. Пока было тихо.
Шаги становились все более уверенными, и постепенно они начали собирать материал. Дерево, металл, осколки стекла, обломки строительных конструкций. Время от времени кто-то из группы остановился, чтобы проверить что-то, но никто не терял бдительности.
— Это что, кирпичи? — спросил Валера, когда он наткнулся на разваленный дом. Он протянул руку, вытаскивая из-под мусора несколько кирпичей.
— Да. Это пригодится, — ответил Гриша. — Хоть это и не лучший материал, но сойдет.
Антонио наблюдал за ними, думая о том, как каждый кирпич, каждый обломок может стать жизненно важным. Это была их реальность, их борьба. Но они были командой. И это давало уверенность.
Прошло несколько часов, и они начали собираться, собирая последние материалы. Гриша жестом указал на место встречи, и вся группа направилась обратно. Выход был не таким сложным, как они думали, но знали, что нельзя расслабляться — иногда опасности скрываются в самых неожиданных местах.
— Все хорошо, но давайте вернемся быстрее, — сказал Миша, кидая на всех взгляд. — Я не люблю оставаться на поверхности дольше, чем надо.
Антонио кивнул, чувствуя, как его напряженные мышцы начинают расслабляться. Скоро они вернутся в убежище, и все будет нормально. Но на поверхности всегда было что-то… незримое, что оставляло тревогу в душе.
Перед ними, скрытая в густом тумане, стояла толстая железная дверь. Она была старая, изношенная временем, с ржавыми следами на поверхности. Григорий подошел к ней, не торопясь, и взялся за тяжелую крутящуюся ручку. Кисть его руки напряглась, когда он начал вращать её. Сначала дверь не поддавалась, скрипя, как старая механика, сопротивляясь его усилиям. Он приложил еще немного усилий, и дверь начала медленно двигаться, со скрежетом и звуком, словно само время сопротивлялось её открытию.
Когда дверь, наконец отворилась, густой белый туман, словно оживший, хлынул внутрь. Он повалил на улицу, заполняя пространство, окутывая все вокруг, будто скрывая каждую деталь. Видимость почти исчезала, и впереди не было видно ни дорог, ни зданий — только бледные контуры, растворяющиеся в белой пелене.
— Ну вот, приветствующий туман... — проговорил Гриша, стоя в дверях, окидывая взглядом неясные очертания. Его голос звучал спокойно, но Антонио заметил напряжение в его глазах. Гриша всегда был осторожным, и сейчас это чувство настороженности было ощутимо.