Григорий встал, решительно подойдя к одному из рабочих столов, на котором лежала карта. Он не мог позволить себе терять время. Если они не начнут действовать с умом, то даже в безопасности в убежище они не останутся надолго.
— Ладно, ребята. Всё успокоится, но только если мы будем готовы. Неважно, что нас ждёт за этой дверью. Мы должны выжить.
Собиратели стояли в помещении убежища, тело каждого из них дрожало от пережитого. Тишина, которая повисла после их спасения, была оглушающей. Они переводили дыхание, но каждое их движение было вычурным и будто замедленным, словно они еще не могли поверить в то, что остались живы.
Григорий облокотился на стену, пытаясь восстановить равномерное дыхание. Его руки дрожали, он закрывал глаза, пытаясь сосредоточиться, но образы кошек и собак, которые набрасывались на них, продолжали преследовать его даже в укрытии. Он крепко сжал зубы, чтобы не выдать своей слабости.
— Ты как? — спросил Петр, подходя к Григорию. Его лицо было залито потом, а глаза смотрели куда-то в пустоту. Он явно не мог забыть, как из темноты возникли те самые кошки с жуткими, сверкающими глазами. Петр тяжело опустился на ближайший стул, чувствуя, как его колени подламываются.
— Тебя не пугает то, что они могли нас… убить? — Петр пытался найти ответ, но его голос дрожал. Это был тот момент, когда вся жестокость мира становилась необъяснимой и устрашающей. Он уставился в пол, не в силах встретиться с другими взглядами.
Григорий не сразу ответил. Он понимал, что каждый из них пережил нечто страшное, и это не могло не оставить следа. Он повернулся и взглянул на Петра, его глаза были полны усталости, но и сочувствия.
— Не знаю, — наконец сказал он, его голос звучал глухо. — Каждый раз, когда ты думаешь, что готов ко всему, эти твари показывают, что ты ничего не знаешь о мире. Мы едва успели уцелеть.
Антонио, стоявший рядом, взглянул на Григория и Петра, потом перевёл взгляд на Юру, который молча, сидел в углу, по-прежнему сжимающий в руках рюкзак, в котором хранились их немногочисленные припасы. Его глаза были пустыми, как у человека, который видел слишком много и уже не ждал ничего хорошего.
— Это не конец, — сказал Антонио. Его голос был решительным, но с оттенком уставшей усталости. — Мы только начинаем понимать, что нас ждёт. Это всё не случайно. Нам нужно больше информации.
Он прошёл к окну, вглядываясь в туман, который лежал над миром, как тяжелая пелена.
«Какие же они, чёрт побери, эти монстры? Почему они такие агрессивные?» — он думал об этом, но не мог найти ответа. В его голове крутились обрывки картин их выхода на поверхность. Звуки кошачьих когтей, запах шерсти и крови. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, но даже это не помогло очистить разум.
Юра поднялся, пошел к столу и опустил на него ладони, чувствуя, как его тело напрягается от этого жеста. Он оглянулся на всех, словно пытаясь излечиться от пережитого.
— Мы все… мы все чудом избежали смерти, — сказал он тихо, как бы подтверждая очевидное. Его слова висели в воздухе, а общее молчание утвердило его в этом страхе.
— Мы не можем так просто сдаваться. Нам нужно укрепить стены убежища, подготовиться к следующей вылазке, — ответил Григорий, в его голосе была уверенность, но внутренняя тревога не покидала его. С каждым словом он пытался убедить не только своих людей, но и себя.
— Да, нужно немного передохнуть, — добавил Михаил, утирая кровь с лица, — Но вылазки рано или поздно будут. Нам не поздоровится, если мы будем сидеть в этом укрытии до конца наших дней. Монстры не станут ждать.
Его лицо исказилось от боли, но он не мог оставить эти мысли без внимания. Каждый шаг вперед теперь казался испытанием.
Петр с усилием поднял взгляд, усталые глаза метались по комнате.
— Мы будем выходить, и что потом? — его слова звучали не как вопрос, а как обращение к самому себе. Он потерся рукой по лицу. — Я не хочу снова сталкиваться с ними. У меня всё болит.
— В следующей вылазке мы будем лучше подготовлены, — сказал Григорий. Он встал прямо, принял решительный вид, который пытался вдохнуть в их беспокойные сердца. — Мы не дадим им шанса. Пройдём через это.
Он взглянул на каждого собирателя по очереди, встречая их исподтишка глаза. — Если мы хотим выжить, надо двигаться вперёд. Не думать о страхе. Думать о выживании.
Юра тяжело вздохнул, качая головой. Его плечи были сутулые, лицо отразило в себе усталость, недовольство и страх. Он не знал, что ждать, но чувство, что они не могут позволить себе слабину, было слишком сильным.