— Ты прав, — сказал он, в конце концов, и его голос казался немного менее угрожающим. — Мы не можем просто сидеть и бояться.
Григорий с легким жестом указал на карту, на которой лежали их маршруты. Он знал, что впереди их ждали не только опасности, но и выбор: сдаваться или бороться. Этот вопрос не оставлял его в покое, но сейчас, среди этой суеты, он смог немного взять себя в руки.
— Отдыхайте. Мы будем готовы, — сказал он, возвращая все в относительный порядок, - Завтра выходим снова.
Свет из коридора разрезал полумрак убежища, когда на шум прибежали люди. Они окинули взглядом собирателей, чьи лица были усталыми, раны кровоточили, а одежда висела клочьями. Кто-то ахнул, увидев царапины на лице Петра, кто-то поспешил к Михаилу, который хромал, держась за стену.
— Что с вами случилось?! — громко воскликнула одна из женщин, её голос звенел от волнения. Это была Лида, координатор убежища, которая всегда заботилась о собирателях. Она быстро оценила их состояние, нахмурившись.
— На нас напали… твари, — с трудом выдавил из себя Григорий, тяжело дыша. Он облокотился на стену, словно силы оставили его вместе с последним ударом. — Коты, собаки, птицы… Они словно сговорились. Нам чудом удалось добраться назад.
Лида подбежала к нему и заметила глубокую царапину на его руке. Она осмотрела его, её лицо стало ещё более серьёзным.
— Тебе срочно нужно в медпункт, — сказала она, её голос был твёрдым и заботливым. — И не только тебе. Всем вам.
Она повернулась к остальным собирателям, их состояние было не лучше. Михаил пытался сесть на ближайший ящик, но сполз на пол, тяжело вздыхая. Петр тер глаза, пытаясь избавиться от ощущения песка, который, казалось, застрял в уголках.
— Не сейчас, — возразил Григорий, вытирая пот со лба. — Нужно обсудить маршрут, понять, что делать дальше.
Лида остановилась, её глаза вспыхнули возмущением. Она резко подалась вперёд, почти оказавшись с ним нос к носу.
— Ты серьезно?! — её голос звучал громче обычного. — Ты думаешь о маршруте, когда у вас кровь течет?! Вы сейчас с ног валитесь! Как вы собираетесь что-то обсуждать в таком состоянии?
— Она права, — подал голос Юра, который стоял чуть поодаль, сжимая плечо, на котором была заметна рваная рана. — Мы все еле на ногах держимся.
Антонио, который до этого молчал, наконец, заговорил, его голос был тихим, но убедительным:
— Нам нужно передохнуть. Не сейчас, Гриша. Мы потеряем ещё больше людей, если будем работать на износ.
Григорий глубоко вздохнул, понимая, что сопротивление бессмысленно. Он взглянул на Лиду, её взгляд был полон сочувствия, но и настойчивости.
— Хорошо, — сказал он с неохотой, его плечи опустились. — Идём в медпункт.
Лида кивнула, её лицо смягчилось.
— Молодец. А теперь пошли. И ни слова о маршрутах до тех пор, пока не отдохнёте.
Она махнула рукой остальным, и к собирателям тут же подбежали другие жители убежища, чтобы помочь. Михаила поддержали под локоть, Петра повели к медпункту, успокаивая. Антонио взглянул на Лиду, когда она подошла к нему.
— Спасибо, — сказал он тихо, и в его голосе звучала настоящая благодарность. — Ты права. Иногда нам нужно, чтобы кто-то сказал нам остановиться.
— Это моя работа, — улыбнулась Лида, но в её глазах все ещё был след тревоги. — И твоя — заботиться о себе. Вам нужны силы. Особенно тебе.
Антонио кивнул, и, опираясь на стену, пошёл вслед за остальными. Коридор убежища наполнился звуками шагов, тихих разговоров и шёпота обеспокоенных жителей. Собиратели направлялись в медпункт, оставляя за спиной туман и ужасы наружного мира.
Коридоры убежища, освещённые тусклым светом ламп, казались бесконечными. Антонио и остальные собиратели двигались медленно, спотыкаясь от усталости и боли. Их лица были покрыты царапинами, а одежда порвана и испачкана.
— Чёрт, это был ад, — пробормотал Юра, держась за бок. Он пытался идти ровно, но каждый шаг давался ему с трудом. — Эти твари словно знали, что мы там будем.
— Юра, помолчи, — выдохнул Михаил, утирая кровь с рассечённой брови. — Мне ещё надо понять, как мы вообще выбрались живыми.
Лида шла рядом с ними, её лицо было хмурым, но в глазах читалась решимость. Она повернулась к Григорию, который шёл чуть впереди, облокотившись на стену.