— Слушаемся, доктор, — ответил Григорий с легкой улыбкой.
Антонио поднялся с кушетки, чувствуя, как тяжесть усталости окончательно наваливается на него. Он кивнул Лидии.
— Спасибо, Лида. Без тебя мы бы...
— Иди, отдыхай, - перебила она его мягко, но настойчиво. — Спасибо потом скажешь, когда выспишься.
Антонио ничего не ответил, но в его взгляде была благодарность. Он направился к выходу вместе с остальными, чувствуя, как медпункт остаётся за спиной, а впереди — долгожданный отдых.
Антонио, Григорий, Юра, Михаил и остальные собиратели вышли из медпункта, каждый погружённый в свои мысли. Коридоры убежища казались непривычно тихими, лишь их шаги эхом разносились по бетонным стенам. Лидия проводила их взглядом, а затем вернулась к уборке своего рабочего места.
— Вот и день выдался, — первым нарушил тишину Михаил, поправляя перевязь на плече. — Такое ощущение, будто я не на монстров нарвался, а с медведем боролся.
— Если бы только медведь, — хмыкнул Григорий, приглаживая волосы, растрёпанные после схватки. — Эти кошки хуже любого зверя. До сих пор спину зудит, будто когти ещё впиваются.
Антонио шёл чуть поодаль, погружённый в свои мысли. Сегодняшний день был для него слишком насыщенным: первое серьёзное задание, настоящая опасность, раны... Он чувствовал, как усталость накатывает волной, заставляя ноги буквально волочиться.
— Эй, Антонио, — окликнул его Юра, сближаясь. — Ты чего такой тихий? Всё нормально?
Антонио остановился, обернулся к Юре и попытался улыбнуться.
— Нормально. Просто устал, наверное.
— Да тут все устали, — поддержал разговор Михаил, подходя ближе. — Но ты, парень, держишься. Это хорошо. Не все с первой вылазки возвращаются.
— Спасибо, — коротко ответил Антонио, но в его голосе прозвучала благодарность. Он чувствовал, что стал частью команды, несмотря на страх и сомнения.
Коридор свернул, и они оказались у дверей своих комнат. Григорий обернулся к остальным, махнув рукой.
— Ладно, ребята. Всем отбой. Завтра ничего не планируем, так что можно поспать подольше.
— Да уж, нужно восстановиться, — согласился Юра, потирая ушибленный бок. — До завтра тогда.
Они начали расходиться по своим комнатам. Антонио открыл дверь в свои покои, тяжёлую и скрипучую, вошёл внутрь и закрыл её за собой. На мгновение он замер, прислушиваясь к тишине, которая окутала его, как мягкое одеяло. Здесь, в своей комнате, всё казалось таким спокойным, будто ужасы снаружи никогда не существовали.
Он прошёл к кровати, скинул обувь и тяжело опустился на матрас. Его взгляд скользнул по низкому потолку, где слабый свет лампы бросал мягкие тени. В голове мелькали обрывки воспоминаний: крики, шипение кошек, запах тумана и металла...
— Я справился, — прошептал он себе, как будто нуждаясь в подтверждении. — Я выжил.
Он лёг на спину, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Ещё несколько минут он просто лежал, глядя в потолок, прежде чем натянул одеяло и закрыл глаза. За дверью слышались тихие голоса и шаги, но они постепенно стихали. Антонио позволил себе расслабиться, уверенный, что хотя бы сегодня он в безопасности.
Глава 14. Между болью и заботой.
Антонио медленно опустился на кровать, её пружины тихо скрипнули, нарушая тишину комнаты. Он устало провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть все воспоминания этого напряжённого дня. Но мысли не давали покоя, как назойливые мухи в тёплый летний вечер.
Он смотрел в потолок, где тусклый свет едва угадывался сквозь старую лампу. Его взгляд рассеянно скользил по трещинам бетона, но в голове крутились события прошедшей вылазки: визг кошек, их когти, впивающиеся в кожу, и ужас, который сковал его, когда дверь убежища не сразу открылась.
— Что за мир... — пробормотал он тихо, чтобы никто не услышал. Даже самому себе было трудно осознать, насколько всё изменилось. — Когда это всё стало нормой? Почему мы теперь боимся даже кошек?
Мысли перескочили на убежище. Антонио представлял себе людей, которые ждали их возвращения, переживали, как Лидия, которая встретила их у двери медпункта, уговаривала их отдохнуть, обрабатывала раны. Её спокойный голос, уверенные движения… Он поймал себя на мысли, что, несмотря на всё, что происходило вокруг, именно она была для него символом стабильности.
— Она держится, — подумал он, закрывая глаза. — Но как долго? Сколько можно оставаться сильной в таком мире?