— Давай, давай, мы почти там!"— сзади крикнул Кирилл, который шел с ними, присматриваясь к окружающим зданиям и внимательно следя за движением собак. — Почти в убежище! Ещё чуть-чуть, Антонио!
Антонио ощущал, как ему становится всё труднее дышать. Он пытался настроиться на то, что было важным, на убежище, на спасение. Но его мысли разлетались в разные стороны. Он мог слышать, как собаки злобно залаяли приближаясь. Он мог чувствовать панику в воздухе, когда Петр продолжал тащить его, не позволяя ему сдаться.
— Не отпускай меня, Петр… — едва слышно прошептал Антонио, его голос едва долетал до ушей собеседника.
— Я не отпущу, Антонио! Мы — команда, и ты не один!" — Петр отвечал, его глаза сверлили пространство, оценивая каждое движение с опаской. Он знал, что их время ограничено. — "Ты не умрешь, я тебе обещаю. Мы дойдем!
Антонио сжал зубы, чтобы не кричать от боли. Он понимал, что Петр говорил правду, но в его голове мелькали обрывочные воспоминания. Он вспоминал Лидию, её лицо, её заботу. Он не хотел её оставить, не хотел, чтобы она переживала из-за него. Он не мог уходить, не мог просто так исчезнуть.
В этот момент его затуманенные глаза уловили контуры убежища впереди. Оно было неподалеку, но расстояние всё казалось таким далеким, когда на тебе висела вся тяжесть боли и страха. Он не был уверен, дотянут ли они до двери, но его не отпустила мысль:
«Если я остановлюсь, я умру. Если я остановлюсь, они меня догонят…»
— Ещё немного, Антонио — голос Кирилла прозвучал чуть громче, а затем он тоже подхватил его, поддерживая с другой стороны.
— Ты не один. Мы рядом, держись! — говорил Петр, его слова звучали как приказы, как напоминание о том, что у Антонио был шанс выжить.
Но с каждым шагом стало все труднее. Он чувствовал, как земля под ногами уходит, как небо темнеет. Он не мог заставить себя двигаться быстрее, потому что каждый шаг был как последняя капля силы. И тогда он понял, что они почти у цели, почти в безопасности.
— Мы почти у цели, Антонио! — крикнул Петр, в его голосе звучало облегчение. — "Просто немного осталось!"
Антонио почувствовал, как его тело начинает сдаваться, но он был готов бороться до последнего. И вот, с последним усилием, они достигли дверей убежища. Петр рывком открыл её, и все трое, не останавливаясь, ввалились внутрь. Собаки уже не могли их догнать, но Антонио было всё равно — его глаза постепенно закрывались, и всё, что он хотел, это просто забыться и избавиться от боли.
Григорий, изо всех сил стараясь не потерять спокойствие, подошел к панели управления на стене убежища. Рука дрожала, но он сосредоточился. Лицо его было напряжённым, глаза — полны тревоги, ведь они не могли позволить себе медлить ни на секунду. Раненый Антонио висел на плечах Петра и Кирилла, теряя силы с каждым шагом. Холодный пот выступал на лбу, и казалось, что времени было всё меньше и меньше.
— Гриша, давай же, быстрее! — голос Петра был наполнен паникой. Он держал Антонио на себе, его собственное дыхание было тяжёлым, а мышцы начинали сдавать под тяжестью товарища. Кирилл тоже был измотан, но держался, не позволяя себе отставать.
Гриша, облокотившись на стену, быстро ввел цифры на панели, голос его был сдержанным, но в нем скрывалась явная тревога.
— Три, шесть, восемь, один... — его голос был чуть напряжённым, но на этом моменте сработала защита. Панель изогнулась и, наконец, прогудела.
—Пароль принят. — сообщил механический голос панели, и огромная железная дверь перед ними начала медленно открываться, с громким скрежетом, как если бы сама конструкция сопротивлялась этой спешке.
Дверь с громким скрежетом начала медленно открываться, словно сопротивляясь их спешке, как если бы сама конструкция не хотела впустить их внутрь. Скрип металла наполнил тишину, нарушая её своими резкими и тяжёлыми звуками, которые буквально резали по ушам. Каждая секундаы ожидания тянулись мучительно долго. В глазах собирателей промелькнула тревога — они знали, что не могут терять ни минуты.
Гриша, нервно сжав кулаки, стоял в центре, уставившись на медленно открывающуюся дверь. Он уже не знал, что делать. Его лицо было напряжено, а глаза выдавали страх, скрываемый за внешним спокойствием.
— Давай же, быстрее! — прокричал он, не выдержав, оглядываясь на Петра и Кирилла, которые с трудом поддерживали Антонио, его тело теряло силы с каждой секундой.
Петр, тяжело дыша, скривил лицо от боли, но продолжал двигаться вперёд. Он знал, что они не могут позволить себе остановиться, и хотя его плечи горели от усталости, он держал Антонио на себе. Кирилл, уже иссушённый усталостью, не произнес ни слова, но его шаги были полны решимости.