— Спасибо... — его слова были тихими, едва слышными. Он снова пытался приподняться, но тут, же почувствовал, как слабость охватывает его, заставляя вернуться в горизонтальное положение.
Лидия, заметив это, немного замедлила шаги, но не сказала ни слова. Она лишь взглянула на него, и в её глазах был тот мягкий свет, который успокаивал его, даже когда всё вокруг было таким опасным и неопределённым.
— Отдыхай, Антонио. Ты много пережил, не торопись. — она говорила это с такой мягкостью, что ему даже не хотелось сопротивляться. Всё, что нужно было сделать сейчас — это дать себе время. Она была рядом, и это было достаточно.
Лидия направилась к двери, но на мгновение оглянулась. Её взгляд был полон невыраженной благодарности и даже легкого смущения. Она не была уверена, стоит ли продолжать разговор, но, видя его состояние, поняла, что сейчас нужно было просто быть рядом.
— Я скоро вернусь. Ты заслуживаешь отдыха, но, если что, я рядом. — её голос был тихим, словно утешение, которое пыталось проникнуть в его душу.
Антонио чуть улыбнулся, чувствуя, как тяжесть с его сердца понемногу уходит. Он знал, что у него есть кто-то, кто заботится о нём, кто готов быть рядом, несмотря на все сложности этого мира. Это чувство, как нечто тёплое и важное, заполнило его изнутри, оставив ощущение, что хотя бы на этот момент он не один в этом мире.
Лидия тихо покинула комнату, и Антонио остался лежать, погружённый в свои мысли, которые, несмотря на боль и усталость, становились немного яснее. Впереди была борьба, и многое оставалось под вопросом, но здесь и сейчас, с Лидией рядом, всё казалось чуть более возможным.
Антонио остался один. Лидия закрыла за собой дверь, и тишина наполнила комнату. Он лежал, подставив руку под голову, и медленно оглядывал знакомое пространство. Комната была довольно простой, с белыми стенами, пустыми полками и тусклым освещением. Всё как в первый раз, когда он очнулся здесь, в этой палате. Тогда все казалось новым и страшным. Он помнил, как чувствовал себя потерянным и чуждым этому месту. Но сейчас, спустя время, всё изменилось.
Тогда, когда он впервые открыл глаза, ничего не было ясно. Он помнил, как медленно приходил в себя, как его тело, ещё слабое и израненное, не слушалось, и как странное чувство чуждости накатывало на него. Мир за окном был разрушен, покрыт туманом, а в воздухе витала тревога. Он не знал, что будет дальше, не знал, как жить в этом новом, жестоком мире.
Но потом пришла Лидия. Она была в тот момент как луч света, как надежда среди мрака. Антонио вспомнил её тогда — с заботой в глазах, с лёгким, но уверенным шагом, который принес успокоение в его растерянное состояние. Она была его спасением, его опорой. Его разум постепенно обрел ясность, и он осознал, что хотя бы в этот момент он не один.
Сейчас, оглядываясь по сторонам, он ощущал, как его воспоминания смешиваются с настоящим. Он думал о том, как изменился с тех пор. Силы вернулись, хотя и не до конца. Но самое главное — он стал частью этого места. Он стал частью того, что случилось с миром, частью этих людей, которые выжили.
"Я не могу быть слабым", — подумал он, снова проверяя, не болит ли рана. Это было трудно, но нужно было держаться. Собиратели зависели от него, и он не мог позволить себе подвести их. Лидия тоже зависела от него, хотя она, наверное, этого не знала. И это было то, что больше всего его пугало — то, что она могла зависеть от него.
Антонио закрыл глаза, пытаясь осознать все, что происходило за последние недели. Вылазки на поверхность, борьба с монстрами, постоянная угроза и чувство, что всё может закончиться в любой момент. Он чувствовал, как страх и тревога проникли в его мысли, но он знал, что не может позволить себе сдаться. Они все продолжали бороться, а он был частью этой борьбы.
Внезапно в голове вновь возникла мысль о Лидии. Он ощутил нечто странное — не просто благодарность, а что-то большее. Он заботился о ней, и это чувство начало расти с каждым днём. Он поймал себя на мысли, что думал о ней не только как о спасительнице, но и как о человеке, которому он не хотел бы навредить. Но как быть с его проклятием? Если бы он решился на близость, он знал, что это могло бы разрушить всё, что они построили. Она бы осталась здесь, а его больше не было бы.
Но всё равно мысль о том, чтобы быть с ней, не покидала его. Он знал, что должен отпустить эту мысль. Не было времени для любви. Была только борьба. Но сердце не слушалось разума.
"Что я буду делать?" — вопрос снова возник в голове, и Антонио почувствовал, как этот внутренний конфликт снова начинается.