Антонио остался один в палате, и сразу в воздухе повисла тишина. Он знал, что Лидия не будет далеко, но всё равно, чувство одиночества, которое иногда внезапно охватывало его, снова вернулось. Он потянулся к подушке, устроился поудобнее, но никак не мог избавиться от этого ощущения пустоты. Он не понимал, что ему делать.
Пальцы его скользнули по простыне. Лёгкий взгляд на окружающие стены палаты — всё было знакомо, как в тот первый день, когда он проснулся здесь, когда они встретились с Лидией. Вспоминалось всё: её доброта, её внимание. Он не знал, что ему с этим всем делать. Он не был готов к этим чувствам, которые всё сильнее охватывали его. Не был готов принять её заботу, не был готов, чтобы кто-то так близко подходил к его жизни.
Но она была рядом, всегда рядом. Она заботилась о нём, несмотря на все его сдержанности и странности. Антонио повернулся на бок, пытаясь заставить себя не думать. Он знал, что пора бы побороть этот страх, этот внутренний барьер, который он сам себе выстроил. Но в его голове всё было мутно и запутано, как туман, в котором они шли вчера.
— Чего ты боишься? — произнёс он вслух, сам не замечая, как эта фраза вырвалась из его уст. Он поднял руку, поглаживая свою рану, которая всё ещё пульсировала неприятной болью.
Сложно было понять, почему всё это так сильно мешает. Почему, когда Лидия была рядом, Антонио ощущал и поддержку, и беспокойство одновременно. Возможно, это был страх, что она слишком близка, что её забота может стать его слабостью. Он не знал, чего больше боялся: того, что она уйдёт, или того, что останется и будет смотреть на его внутреннюю борьбу.
Он снова закрывал глаза, погружаясь в темные мысли, которые не давали ему покоя. Но вот, в коридоре за дверью, он услышал шаги. И хотя он не мог точно определить, кто это, его сердце подскочило. Может, это она возвращается? Лидия? С этим вопросом он снова повернулся в сторону двери, словно её присутствие в коридоре было ответом на его сомнения.
Но дверь не открылась.
Антонио остался лежать, сжимая подушку в руках, его мысли всё больше путались.
Антонио лег, но сон не приходил. Он лежал с закрытыми глазами, но в голове всё продолжало крутиться — как туман, который не отпускает, заставляя его думать, переживать, сомневаться. Лидия. Она не оставляла его в покое. Он думал о её взгляде, когда она говорила ему, что не может позволить ему страдать, думал о том, как её руки нежно поддерживали его, когда он был ранен. Каждый её жест, каждое слово казались такими… искренними. Она не просто заботилась о нём — она была рядом, несмотря на всё. И это беспокоило его.
— Почему она это делает? — прошептал он сам себе. Голос был тихим, почти невесомым, как бы пытаясь не нарушить тишину. В голове всё путалось, как части головоломки, которые никак не могли сойтись в единую картину. Она же могла бы просто оставаться далеко, ведь это намного безопаснее, правда? Но нет, она была рядом, и это наводило на него странные мысли.
— Я не могу позволить себе быть слабым, — сказал он вслух, и его собственный голос прозвучал в пустой палате как вызов самому себе. Он поднял голову, посмотрел на потолок, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы успокоить его.
Но нет, он снова и снова возвращался к Лидии. Как она смотрела на него, как её глаза наполнились беспокойством, когда он потерял сознание. Почему это было так важно для него? Почему её взгляд, полон заботы, казался чем-то таким, чего он не мог оттолкнуть?
Антонио почувствовал, как его грудь сжалась от чувства неуверенности. Он не был готов к этим чувствам. Всё его существование было построено на том, чтобы не быть привязанным, чтобы не становиться зависимым. Но теперь, с каждым её поступком, с каждым словом, он ощущал, как этот барьер рушится.
— Я не могу... — он тихо вздохнул, снова повернувшись на бок. — Не могу ей позволить так просто взять на себя мою боль. Она не заслуживает того, чтобы быть рядом с кем-то, кто так слаб. Я же проклят. Это не то, что она должна разделять со мной.
Он закрыл глаза, но образы не исчезали. Лидия снова и снова появлялась в его мыслях, как привидение, которое не хотело уходить. Почему он не мог просто отпустить это? Почему её забота заставляла его чувствовать себя таким… уязвимым?