Когда вечерние сумерки начали наполнять палату мягким светом, Лида вновь пришла с ужином. Поднос в её руках был наполнен ароматами, которые, несмотря на всю тяжесть прошедшего дня, снова пробудили в Антонио голод. Он не был голоден в физическом смысле, но чувства, которые терзали его внутри, в какой-то момент стали так громко кричать, что его тело ответило.
Лида вошла, закрывая за собой дверь и оставляя за её пределами шум и суету. Комната наполнилась её присутствием, и даже воздух словно стал чище.
— Я принесла тебе ужин, — сказала она с лёгкой улыбкой, ставя поднос на столик рядом с кроватью. — Надеюсь, ты не против чего-то простого.
Глава 18. Каждый момент на вес золота.
Антонио поднял взгляд и посмотрел на неё, как будто издалека, оценивая каждое её движение. Что-то в её спокойствии, в её уверенности заставляло его чувствовать себя одновременно защищённым и уязвимым.
— Конечно, спасибо, — ответил он, стараясь не выдать всего того, что бушевало в его груди. Он медленно откинулся на подушки и сел, но его тело всё ещё не отпускало боли от ран.
Лида села рядом, наклонившись немного вперёд, её руки ласково поправили подушку, будто хотели сделать его положение более удобным. Она не торопилась, и этот момент стал важным — никакой суеты, только тишина и забота.
— Ты выглядишь лучше, — сказала она, наблюдая, как он берет ложку и пробует пищу. — Я видела, как ты боролся на вылазке. Ты хороший человек, Антонио, и я думаю, что ты заслуживаешь чего-то большего, чем просто выживание.
Её слова пронзили его как стрелы. Он отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как его сердце сжимается. Он знал, что она говорит это с добрыми намерениями, но в её словах была скрыта правда, которую он ещё не был готов принять.
— Может быть, — сказал он, не глядя на неё. Он продолжал есть, но его мысли были далеко. — Может быть, я и заслуживаю чего-то лучшего. Но кто я, чтобы требовать это? Мы все здесь, в этом убежище, по какой-то причине, и, может быть, моя судьба — просто быть частью этого выживания.
Лида тихо вздохнула, её руки стали немного теплее, когда она коснулась его плеча. Антонио почувствовал, как её прикосновение проникает в его тело, заполняя его чувствами, которые он не мог объяснить.
— Ты не обязан верить, что ты заслуживаешь чего-то хорошего. Иногда мы не видим себя в том свете, который видят другие. Ты видишь себя как выжившего, а я вижу в тебе человека, который способен на большее, Антонио, — она была искренней, и её слова буквально вибрировали в воздухе.
Он медленно поднял глаза и встретился с её взглядом. В её глазах была такая честность, такая простота, что он не знал, что делать с этим чувством. Это было не просто жалость, это была вера. Вера в него.
— Я не знаю, что делать с этим, — сказал он тихо, с каждым словом ощущая, как тяжело говорить о том, что терзал его внутри. — Мне сложно принять, что кто-то может верить в меня, особенно если я сам не знаю, как верить в себя.
Лида не торопилась с ответом. Она смотрела на него долго и молча, как если бы в её глазах пыталась найти ответы, которые он не мог найти сам. Потом, наконец, её голос вновь прозвучал.
— Иногда вера в нас исходит от других людей. Ты не обязан делать всё сам. Ты можешь опереться на тех, кто рядом, если захочешь. Я рядом, Антонио.
Её слова были, как мягкие тёплые волны, омывающие его душу. Он почувствовал себя не одиноким, но и не мог ответить ей тем же. Он не был готов к этому, не знал, что делать с этой растущей привязанностью.
— Я… не могу обещать ничего, Лида, — сказал он, его голос стал слабым, словно он сдерживал что-то важное. — Я не уверен, что способен на что-то большее.
Лида не оторвала взгляда от его лица. Она лишь кивнула и тихо сказала:
— Я не прошу тебя обещать. Я прошу лишь одного — позволь себе быть живым. Позволь себе чувствовать.
Он молча кивнул, потому что не знал, что ответить. Его тело с каждым словом начинало расслабляться, как будто она действительно говорила ему то, что он так давно пытался забыть. Жизнь. Чувства. Он мог быть живым, и это уже что-то.
С этим знанием, их вечерний ужин стал тихим моментом покоя, где не было слов, которые могли бы разрушить хрупкое равновесие, которое они создали друг для друга.
На следующий день снова наступил тот же ритм. Утро, как и всегда, начиналось с лёгкой тишины, которая витала в воздухе, пока Лида приносила Антонио завтрак. В комнате было тепло, а за окном всё ещё стоял такой же глухой туман, как и вчера. Пауза перед днём, как всегда, ощущалась долгой.