Антонио оглянулся на её лицо, её глаза искали его взгляд, но он снова не смог ничего сказать. Всё, что он чувствовал, было слишком сильным, чтобы выразить это словами. Он знал, что если бы сказал хоть одно слово, всё бы изменилось.
— Спасибо, Лида, — сказал он, и его голос прозвучал неуверенно. — Но мне нужно время. Просто… нужно время.
Лида молча кивнула и продолжала смотреть на него, будто ждала, что он скажет ещё что-то. Но он не мог. Слишком много слов не имели смысла, слишком много было скрыто в его душе.
И так продолжались дни. Они становились похожими, но каждый день был чуть более важным, чем предыдущий. Лида продолжала приходить, и он продолжал молчать, но внутри его сердца происходило что-то, с чем он не знал, как справиться.
Антонио сидел на кровати, усталый, но благодарный за заботу Лиды. Он сдерживал эмоции, но внутри него всё бурлило, особенно когда она снова принесла ему еду.
— Лида, — сказал он, немного нервно отложив ложку, — мне уже неудобно, что ты мне всё время носишь еду. Ты не должна это делать. Я могу сам позаботиться о себе.
Лида посмотрела на него с лёгким удивлением, её глаза были мягкими, но в них прятался скрытый вопрос. Она поставила поднос на тумбочку и присела рядом с ним, чуть наклонив голову.
— Я беспокоюсь за тебя, — ответила она тихо, как будто это было самым очевидным в мире. — Ты не можешь так сам по себе, Антонио. Ты всё ещё не в состоянии позаботиться о себе в полном объёме. Это нормально.
Антонио почувствовал, как слова её как бы накрыли его, заставив замолчать. Он снова был в её власти — власти её заботы, которой не было конца. Её слова прошли глубоко в его душу, но он снова попытался найти противовес.
— Я не слаб, — сказал он, его голос немного дрожал, хотя он старался держать его ровным. — Мне не нужна эта постоянная помощь. Ты… ты заслуживаешь больше, чем просто заботиться о том, кто не может о себе позаботиться.
Лида не отвечала сразу, и тишина, которая возникла между ними, стала ощутимой. Она просто сидела рядом, её лицо не выражало осуждения, но её глаза были полны какой-то печальной мягкости. Она вздохнула, будто принимая его слова, но всё равно продолжала смотреть на него.
— Я не считаю тебя слабым, Антонио, — наконец сказала она, её голос был уверенным, но нежным. — Ты просто… ещё не готов. Но я буду рядом, пока не придёшь в себя. Пока не почувствуешь себя лучше. И это не только потому, что ты ранен. Это потому, что мне не всё равно. Мне важно, чтобы ты был в порядке.
Антонио почувствовал, как что-то внутри его напряглось, а потом вдруг стало легче. Он не знал, как на это реагировать. Как справиться с этим чувством, которое вдруг переполнило его — с этим странным сочетанием благодарности и вины.
— Лида, ты не обязана это делать, — сказал он, его голос стал тихим, почти робким. — Ты не должна чувствовать себя ответственной за меня. Я… я не знаю, как ты это делаешь, но мне трудно принимать это.
Она слегка наклонила голову, её взгляд был задумчивым.
— Ты знаешь, я не ожидаю, что ты будешь мне что-то обязать. Я не требую этого от тебя, Антонио, — ответила она, её голос был мягким, но решительным. — Я просто хочу помочь. Потому что ты важен для меня. Это не трудно для меня, и не должно быть для тебя тяжело.
Её слова застали его врасплох. Он был готов к тому, что она может сказать, что это просто её обязанность, что она что-то ожидает взамен. Но нет. Лида не требовала ничего. И это заставило его задуматься ещё глубже.
Он посмотрел на неё, и его взгляд был полон благодарности, хотя он не знал, как выразить это словами. Он снова не мог найти слов, чтобы ответить ей, и поэтому просто замолчал.
Лида, заметив его замешательство, мягко улыбнулась.
— Ты не должен мне ничего говорить, — сказала она, её голос был тихим, но искренним. — Просто отдыхай и дай себе время. Всё будет в порядке.
Антонио не мог сказать ничего в ответ. Он просто кивнул и повернулся обратно к подносу с едой, стараясь как-то сфокусироваться на этом моменте. Но всё, что он чувствовал, было намного глубже.
Лида вошла в палату, неся поднос с завтраком. Антонио, всё ещё немного ослабленный, но уже значительно поправившийся, сидел на кровати и оглядывал помещение. Он заметил, как она вошла, её шаги были лёгкими, а взгляд — спокойным. С её появлением в комнате снова возникло это ощущение тепла и заботы.
Она поставила поднос на тумбочку и, взглянув на него, сказала:
— Раны уже затянулись, — её голос был мягким, но с оттенком удовлетворения. — После завтрака можешь идти к себе. Никаких осложнений не будет.