– Ну что, на сегодня мы закончили. Посмотрим, когда вас записать. – Она снимает свою марлевую маску, и я застываю в кресле от восхищения.
Передо мной воплощение женской красоты и чистоты, у неё светлое лицо, мягкая улыбка, а под белым халатом проглядывают идеальные линии.
– Тогда в следующий четверг в это же время. – Она оторвала свой взгляд от журнала для пациентов и посмотрела на меня.
Мне хотелось сказать: «А завтра нельзя?» Я уже позабыл все свои страхи. Но я покорно кивнул головой и почему-то сказал, как вышестоящему по званию в армии: «Слушаюсь!» В коридоре возле кабинета немного задержался и, только когда услышал сквозь закрытую дверь её голос: «Следующий!», вышел из клиники.
Ночью, около часа, я с двумя компаньонами выехал из Риги в Петербург, чтобы к восьми утра быть уже в офисе созданной мною фирмы. Этот бизнес был попыткой подстроиться к новому времени. Такое путешествие мне приходилось проделывать два, а то и три раза в неделю. Шестьсот километров – это не так уж и много, особенно если в машине ты не один; ночь за разговорами пролетает быстро, и с рассветом уже появляется знакомый силуэт мегаполиса.
Один из моих партнёров дремал на заднем сиденье, второй пытался развлечь меня разговорами, чтобы я не уснул. А мои мысли тем временем были о той женщине, с которой мне предстояло встретиться через неделю. «Что мне от неё надо? – спрашивал я сам себя. – Я женат, люблю, счастлив, у меня двое детей», – а мысли снова возвращались к ней. Я вспоминал её глаза, эту добрую улыбку, очертание её фигуры и ещё что-то неуловимое, что так влекло меня к ней.
Наш офис был очень удобно расположен – на Фонтанке, недалеко от Аничкова моста, и тут всё было рядом. А если хотелось добежать до Русского музея, это занимало не больше пятнадцати минут, что я и делал при каждой возможности.
Когда я рассматривал одну из картин Александра Иванова, мне вдруг показалось, что на холсте я вижу её лицо. Это было уже почти как наваждение. Я перешёл в следующий зал. Меня поразила реальность портрета старика со щербинкой на носу (видно, от полотна откололся кусочек краски), и я долго стоял возле него. Потом я поднялся на второй этаж и, посмотрев «Последний день Помпеи» Брюллова, не стал заходить в любимый зал, где висели работы Айвазовского, а вернулся назад к картине Иванова, где, как мне казалось, я увидел её лицо.
И вправду, это словно была она, я даже на секунду мысленно надел на неё марлевую повязку – сходство было невероятным. «Может быть, я опять влюбляюсь?»
Закончив все дела, уже часов в семь вечера мы выехали обратно в Ригу. Конечно, с закрытыми глазами я эту дорогу проехать не смог бы, слишком много тут было выбоин и просто ям, но я знал наизусть каждый поворот и каждый населённый пункт, где приходилось снижать скорость. Мой партнёр Ивар опять меня развлекал разговорами, и я пытался поддержать беседу, но думал о ней.
Уже глухой ночью мы въехали в Ригу. Я развёз своих спутников по домам, а сам отправился к себе в Юрмалу, и мне казалось, что эти тридцать километров намного длиннее всего пути, проделанного за ночь.
Моя жена никогда не спала, зная, что я где-то в пути, и молясь за моё благополучное возвращение. Она терпеливо ждала, когда в дверях раздастся звук открывающегося замка. Ничего не может быть приятнее вот такой встречи ночью с любимым человеком, который тебя ждёт. Эта кружка с чаем, несколько бутербродов, приготовленных для тебя заботливой рукой. Да что там эти бутерброды и чай! Я же знаю, что весь этот путь и туда, и обратно она была мысленно со мной и переживала каждую минуту, занимаясь нашими маленькими детьми.
Каким-то внутренним чутьём, ещё даже не видя её лица, я понял, что это она. Очередь в кафе «Старая Рига» была обычным явлением, и пусть здесь давно уже не пекли таких вкусных булочек, как в старые времена, но многолетняя привычка тянула сюда немало любителей выпить чашечку дешёвого кофе и побаловать себя сладкой выпечкой. И пусть вокруг открылось множество других заведений, получше, народ шёл сюда. В основном это были люди уже немолодые, для которых посетить кафе своей молодости было своеобразным ритуалом. Но здесь вдруг оказалась она, а ведь ей было всего около двадцати пяти, и никакие воспоминания её сюда привести не могли. «Может, она искала меня? Я же говорил, что работаю в Старом городе, – мелькнула в голове смешная надежда. – А может, она просто тоже любит булочки?»