Весеннее настроение прёт из меня вовсю, взгляд так и бегает по сторонам, отмечая красивые женские ноги, воображение нахально пытается представить себе все закрытые соблазны и заставляет мечтать. До работы осталось пройти всего квартал, но я не удерживаюсь, делаю крюк и прохожу через парк мимо оперного театра. Тут на скамейках под солнцем уже расселось старичьё, они напоминают мне воробьёв, которые после долгой зимы плещутся в лужах и подставляют крылья весеннему солнцу.
Студентки бегут в университет и так же, как и я, стреляют своими озорными глазками по сторонам, и я знаю – они чувствуют весну не меньше меня. Я замечаю симпатичную блондинку. Наши взгляды сталкиваются, мы улыбаемся друг другу и расходимся в разные стороны, подарив этим каждому из нас искру какой-то надежды. Я смотрю ей вслед и вижу, как она поворачивает голову в мою сторону, и мы опять улыбаемся друг другу. Весна.
Сегодня я опаздываю на работу, чтобы вдохнуть в себя этот возбуждающий аромат весны, стою перед входом в своё заведение и просто смотрю по сторонам. Мне жутко неохота спускаться в подвал к себе на склад, переодеваться, а потом наверх, в этот устоявшийся запах бара.
За спиной открывается дверь и появляется метрдотель Игорь.
– Надышаться не можешь? Хорошо сегодня, весна. Однако тебе пора к станку! – он рушит моё солнечное настроение.
Я иду не через фойе с высокой до потолка пальмой, а через внутренний двор, где спускаюсь по винтовой лестнице вниз и оказываюсь в огромном подвале, заставленном ящиками с пустыми бутылками. Снимаю замки с металлической двери и захожу в своё подземное логово с разным товаром для бара. Быстро переодеваюсь и иду по лестнице к себе на третий этаж.
Тут я раздариваю букетики цветов на кухне, не забывая и нашего нового политического деятеля – посудомойку Инту, которая меня раздражала своей тупостью изо дня в день.
Запыхавшись, прибегает Андрей, и тоже с маленькими букетиками, у него безнадёжный роман с нашей поварихой, но они оба в браке. И оба играют в эту дурацкую игру.
В какой-то момент после одной из наших посиделок они немного расслабились и сейчас расхлёбывают, никому из них этого по-настоящему и не надо, а на работе приходится встречаться. Рабочие романы ни к чему хорошему не приводят, и не только с работницами, но и с клиентками, знаю по собственному опыту.
Это было прошлой осенью. В нашем баре к незнакомой худенькой девушке приставал какой-то плюгавый подвыпивший тип, пытаясь пригласить её на танец. Она ему отказала уже несколько раз. Он не отступал и нагло потянул её за руку, когда зазвучала очередная мелодия. Мне пришлось вмешаться.
– Эй, парень! Эта девушка пришла ко мне!
Он недоверчиво на меня покосился и отпустил её, пробормотав какие-то угрозы, на которые я меньше всего обращал внимание, – чаще всего они не исполнялись. Она благодарно посмотрела на меня и села в кресло возле бара.
– Вы знаете, я пришла сюда одна и ждала подругу, мы хотели вместе провести вечер, а та не пришла. И мне страшно, вдруг он будет меня караулить на улице!
Я пообещал выйти из бара вместе с ней, чтобы она была спокойна, тем более что она была очень мила.
Занятый приготовлениями коктейлей, я уже забыл о своём обещании, которое давал не раз при подобных обстоятельствах. Эти дамы благополучно находили себе новых кавалеров и отправлялись с ними в ночь. И только около полуночи, когда народ постепенно начал рассасываться по домам, я увидел, что она всё ещё сидит за стойкой и ждет. Если бы я пообещал с ней провести остаток вечера, я бы без всяких колебаний спустился вниз на склад, переоделся, сел в машину и был таков. Но я пообещал ей защиту, и увиливать было неловко.
Мы вышли вместе под руку, и она как в воду глядела – недалеко от входа стоял тот плюгавенький и с ним основательный крепыш почти одного со мной роста. «Ну вот, сейчас начнется», – только и успел я подумать, как они разом направились к нам. Она же еще сильнее ко мне прижалась, сковывая мои движения.
– Руку отпусти! – жестко сказал я. Но мне в голову уже летел кулак, увернуться я не успел, и он меня зацепил, пройдясь недалеко от виска.
Их проблема была в одном: они были пьяны, а бить таких – одно удовольствие. Их удары были размашисты, но неточны, и челюсть так и говорила: «Вам сюда!» Крепыш рухнул первым прямо на клумбу возле входа. Плюгавенький, увидев потерю, пытался сбежать, но я догнал его и подсечкой сбил с ног. Он сжался на асфальте клубком, ожидая, что я буду бить его ногами. Мне было противно, этот был из гнилой породы, я представил, как бы он пинал меня, окажись я на его месте. Поэтому я не мог отказать себе в удовольствии, заставил его подняться и на прощание от всей души влепил ему пендель в район копчика.