– Доктор, вы знаете, я что-то не очень хорошо себя чувствую! – И это говорит древняя бабуся, которой перевалило за сто лет.
Жорж смотрит на неё удивлённо:
– Выглядите вы прекрасно! У вас что-то болит?
Она же уже забыла, зачем к нему прикатила на своей электрической коляске.
– Погода сегодня хорошая? Не правда ли?
И он вторит ей:
– Да! Просто великолепная, вы можете прогуляться.
И она уезжает обратно в свою комнату. Это продолжается изо дня в день, он практически живёт среди стариков, которые надоели всем, кроме него и тех, кто с ним работает.
– У меня в Ницце живёт мать, ей девяносто два, и она обслуживает себя сама, и когда я к ней раз в год, весной, приезжаю и пытаюсь дать ей какие-то советы, она мне отвечает: «Что ты можешь в этом понимать? Вот мой доктор, тот знает всё! Если мне что-то потребуется, я обращусь к нему!» И мне приходится покорно соглашаться, скрывая от неё, что он всегда звонит мне в клинику и советуется, что ей лучше прописать – ведь он проходил у меня практику и считает меня своим наставником, и ответственность за мою мать грузом лежит на его плечах. Для меня это, конечно, хорошо – я полностью спокоен, а вот ему не очень, – как-то поделился со мной Жорж.
Я набрал номер Жоржа, и он сразу ответил:
– Кабинет доктора Полонского.
– Жорж, это я! Мы хотим сегодня уехать, где-нибудь покататься, поближе к югу.
– Генрих, подождите до завтра, не уезжайте! Я сегодня буду пораньше!
– Конечно, Жорж, мы уедем завтра! Встретимся в «Хилтоне».
– Вуаля! – и он повесил трубку, продолжая любезно беседовать с какой-то старушкой.
– Мы остаёмся до завтра, – оповестил я Валерию, и она была рада провести ещё один вечер с нашим другом.
Этот летний ресторанчик находился на самом берегу канала, возле места, где перекрывались шлюзы. Попивая вино, можно было наблюдать за проплывающими мимо речными корабликами, полными туристов. Пока шлюз наполнялся водой, они с завистью смотрели, как мы с наслаждением потягиваем розовое вино, сидя в столь уютном месте. Они уплывали дальше, потом приплывали другие, и всё повторялось снова. Я даже не сомневался, что они обязательно потом будут искать этот ресторанчик, чтобы оказаться на нашем месте. Я позвонил Жоржу и сказал, где мы находимся. Он ответил, что ему знакомо это место и он скоро будет.
Ждать его пришлось недолго, но мне он показался очень возбуждённым, таким я его ещё не видел.
– У тебя что-то случилось? – осторожно поинтересовался я.
Он посмотрел на Валерию, словно сомневался, стоит ли говорить при ней. То, что она ему очень нравится ещё с первой нашей встречи, я видел всегда. Но всё-таки он начал рассказывать:
– Сегодня я встретил женщину, из-за которой ушёл от жены. Она пришла навещать свою мать, которая живёт у нас в клинике уже больше года. Раньше я её ни разу не видел – у нас же много пациентов и врачей тоже, а с её матерью работал один из моих коллег!
Он явно очень переживал.
– Она почти не изменилась с тех пор, такая же красивая!
Нам принесли ещё одну бутылку розового Анжуйского, официант откупорил ее и налил Жоржу, тот, побалтывая вино в бокале, сделал вид, что его попробовал, но я видел, что он был весь погружен в свои мысли.
– Хорошо! Разливайте! – для такого эстета, как он, это было нетипично.
– Мы с ней столько времени не виделись! Я даже думал, что с ней что-то случилось, а позвонить ей не мог. Я её так часто вспоминал!
И вот спустя столько лет он впервые нам открылся, это было как признание, что мы для него очень близкие люди.
– Мои родители были эмигрантами первой волны из России, они приехали сюда, бросив у себя на родине, в Западной Украине, всё. Поскольку они были дворянами, шансов остаться в живых у них практически не было, и отец решил – надо бежать. Они добрались до Чёрного моря, а оттуда на каком-то корабле вместе с такими же, как и они, приплыли в Ниццу. Моя мать тогда сказала отцу: «Я бы мечтала тут жить!»