Но кто же с ними считался, их всех отправили в шахтёрский городок Хомекоурт, где требовалась рабочая сила.
Так мой отец, потомственный дворянин, спустился под землю в забой. Через год родился я, и отец сразу же решил всё за меня, сказав матери: «Он станет врачом, мне в роду рабы не нужны, и я сделаю для этого всё!»
И он сдержал своё обещание – когда пришло время, меня отправил в Страсбург, в Университет Луи Пастера, где я с отличием сдал вступительные экзамены и был принят без оплаты за обучение. Мои родители были довольны, да и мне в этом городе нравилось. Это была не та глухая провинция, где мы с мальчишками гоняли мяч или дрались. Тут было всё по-другому: красивые женщины, дорогие машины, здесь был другой мир.
Правда, моя мать сделала всё, чтобы привить мне любовь к классической музыке, поэтому, когда мне было уже восемь, родители купили старенькое пианино, и она научила меня музицировать. Чтобы не ушёл родной язык, мы дома говорили только по-украински, это помогало осознавать, что ты славянин, что ты русский. Конечно, отец мечтал когда-нибудь вернуться на родину, но с каждым годом понимал, что это будет невозможно. Наверное, и поэтому, чем больше он это чувствовал, тем сильнее старел. Конечно, этому виной была и тяжёлая работа на шахте.
Его не стало, когда я был на третьем курсе. Вот тогда я по-настоящему осознал, что для меня значил отец и что он для меня сделал.
Тут Жорж замолчал, растрогавшись от воспоминаний, потом поднял бокал.
– За моего отца! Дай бог ему царствия небесного! – сказал он на своём красивом украинском языке и чуть погодя продолжил: – Учиться на медицинском – всегда трудно, времени на отдых практически нет, ты вгрызаешься в науку, понимая, что в этом и только в этом твоё будущее. И всё-таки у меня нашлось время, чтобы встретить её.
Был выходной день, она вышла из магазина женской одежды со множеством свёртков в бумажных пакетах. И тут один из пакетов лопнул, и все свёртки оказались на мостовой. А я как раз бесцельно гулял по городу, проветривая мозги, забитые учёбой. Но, увидев это, я быстро подошёл и стал ей помогать собирать свёртки. Через мгновение из магазина выскочил его владелец и с извинениями: «Мадам Мари, простите, это моя вина!» – тоже стал помогать. Так я впервые услышал её имя, ещё толком не разглядев её лица. А когда увидел, то просто замер и растерялся, как она была хороша. Хозяин магазина положил мне на руки часть свёртков, быстро сбегал за пакетами и, вернувшись, разложил всё, продолжая извиняться. Она не обращала на него внимания и изучающе смотрела на меня: «Спасибо вам за помощь!» Я кивнул и предложил помочь ей всё донести. Она согласилась. Я шёл рядом и не знал, как мне начать разговор, был в каком-то страшном смущении. Тогда начала она: «Мне кажется, вы студент?»
Как она этим меня обрадовала, ведь я мог вот так молча проводить её до дому и просто уйти, больше её никогда не увидев. «Да, я учусь на медицинском в университете!» – «Это очень достойно! Как вас зовут?» – «Простите, я не представился, Жорж».
Её речь и манера держаться говорили, что она не из простого сословия, в ней чувствовалась какая-то недоступность. «Можете называть меня Мари».
Мы остановились возле большого дома с массивной резной дубовой дверью и стеклом с ажурной решёткой. «Большое вам спасибо, Жорж! До свидания!» – нежно улыбнувшись на прощание и забрав свои пакеты, она скрылась за этой дверью, а я понимал, здесь – вход в другой мир и он мне недоступен.
Я шёл в свою крошечную квартирку и фантазировал: «Вот вдруг она заболеет, а я врач, придёт на приём – а там я!» Но так долго ждать я не мог и по возможности приезжал и гулял в окрестностях её дома, рассчитывая на случайную встречу. Почти так и получилось. Однажды она вышла из своего подъезда и направилась прямо ко мне: «Добрый день! Я уже две недели наблюдаю за вами через окно – вы, как часовой, приезжаете сюда в одно и то же время, у вас, наверное, как раз кончаются занятия. Вы случайно не меня караулите?»
Таким красным я не был, наверное, никогда в жизни, хотелось сказать: «Нет, нет, что вы, у меня тут дела!», но я собрался с духом и признался: «Вас!»
Она внимательно на меня посмотрела, словно пытаясь заглянуть в мои мысли: «Ну, пойдёмте тогда прогуляемся!»
Ох, и что я ей только тогда нёс, пытаясь понравиться, и мне это удалось. Я понимал, что она старше меня, но она была прекрасна, а я первый раз влюбился. И мне повезло, она была уже в разводе, и детей у неё не было. Каждый день после занятий я стоял солдатиком возле её подъезда и ждал, когда она выйдет, и она выходила. Прошло больше месяца, пока она не пригласила меня к себе и больше уже не отпустила. Она была первой и, наверное, лучшей женщиной в моей жизни и после окончания университета стала моей женой.