Это были очень счастливые годы, но, к сожалению, у нас не было детей. Хотя меня это не слишком огорчало, наша разница в двадцать лет делала ребёнком меня, и мне это нравилось – всё её внимание доставалось только мне.
Жорж замолчал, разглядывая пассажиров на проплывавшем кораблике, потом продолжил, словно вспоминая:
– Николь пришла ко мне на приём со своей дочкой. Когда она только зашла в кабинет, я почувствовал, что между нами словно проскочила искра. Это была красивая женщина с великолепной фигурой, и к тому же она была моей коллегой, правда, в области психотерапии. Я посмотрел тогда её ребёнка, сделал анализы и назначил новую встречу на следующий день. Она ушла, а я почему-то начал тогда думать о ней. Так всё и началось. Назавтра я предложил ей выпить вместе чашечку кофе, а через две недели мы уже сняли номер в загородном отеле, где провели весь день, вернувшись лишь вечером. Моя жена Мари уже с первого дня почувствовала, что со мной что-то не то. Мне-то казалось, что я самый умный и об этом никто не узнает. Но чем дальше, тем больше – нам уже было мало встречаться раз в неделю, и мы пытались ускользнуть из своих семей, чтобы почаще видеть друг друга. Если муж Николь не обращал на это внимания, а может, ничего и не чувствовал, то моя жена очень переживала и однажды сказала мне: «Жорж, ты подарил мне волшебное время любви, и я не хочу смотреть, как она уходит. Мне очень больно, но мы должны с тобой расстаться!»
Я обнимал её и слёзы ручьем текли из моих глаз, она мне была безумно дорога, но она была непреклонна. И я переехал от неё в этот дом, где сейчас моя квартира и мой кабинет. Всё, чего я достиг в этой жизни, – это её заслуга.
Николь стала приезжать ко мне сюда, теперь для нас всё стало проще, но меня начинали мучить сомнения, нужно ли мне всё это. Когда она сказала мне о своей беременности, я не мог быть уверен, что это ребёнок от меня – она же работала, как говорят, на два фронта, и… кто его знает. Я тогда предложил ей сделать аборт, она поняла мои мысли и сказала, что больше ко мне не придёт! Так за короткое время я потерял двух близких женщин. Наверное, меня Бог наказал за моё непостоянство, но тогда он должен был бы наказать почти всю Францию! – воскликнул он с возмущением.
– Потом я встретил Лиззи из Швейцарии, всё тот же сценарий: муж, дети, как наваждение какое-то в моей жизни.
Жорж разлил по бокалам вино и произнес тост:
– За прекрасных женщин, которые сводят нас с ума!
Мы выпили, и Жорж продолжил:
– И вчера я встречаю Николь в нашем заведении, она пришла навестить свою мать. Как увидел её, сразу всё вспомнилось. Мы договорились назавтра встретиться!
Меня уже давно удивляла французская любвеобильность, с которой я был знаком только по книгам, но после знакомства с Жоржем мне показалось, что я невнимательно читал, и их чувства переливаются через край подобно игристому шампанскому. Недаром его тут создали как символ их чувственности, хотя изобрел его монах.
– Как раз хорошо! Мы поедем дальше, а у тебя будет интересная встреча! – порадовался я за него.
– Несомненно, встреча будет интересной, но опять та же история – она живёт с мужем, – грустно сказал он.
Каждое расставание с Жоржем вызывает у меня печаль, мне почему-то кажется, что мы покидаем его в одиночестве. Мы прощаемся возле его дома, а сами идём вдоль набережной и любуемся красивыми подсвеченными фасадами домов на другой стороне реки и болтаем об удивительных поворотах нашей жизни.
Навстречу нам попадаются редкие парочки, тут можно ходить безбоязненно – появившиеся не так давно чернокожие промышляют по вечерам в самом центре города, недалеко от собора на площади. И всё-таки возле моста мы встречаем стайку этих ребят. Они стоят под мостом, и в темноте поблёскивают их белоснежные зубы, которым я всегда поражался, – есть там нечего, а зубы всем на зависть. На всякий случай засовываю руку в карман, где у меня лежит складной швейцарский нож, и зажимаю его в кулак – если что, так удар получится более жёсткий. Но они, услышав не французскую речь, нас не цепляют, и мы проходим мимо. Они молчат, и в темноте светятся только их зубы – похоже, они улыбаются. Валерия ослабляет руку, которой она в испуге схватилась за меня.
– Кажется, что Страсбург из французско-еврейского города через несколько лет превратится в нечто другое! – комментирую я встречу с темнокожими ребятами. – А ещё несколько лет назад их тут не было вообще!