Валерия мне напоминает:
– Ведь в Риге уже появился один арабский магазин.
И я понимаю – скоро и у нас будет то же самое, если будет европейское пособие по безработице, да ещё оправдается прогноз о глобальном потеплении и морозы отступят. «Пусть уж лучше будут морозы», – решаю я и закрываю для себя эту тему – всё-таки мы на отдыхе. До отеля идти ещё далеко, и я поддаюсь соблазну, увидев на стоянке свободное такси.
Через десять минут мы подъезжаем к ярко освещённому «Хилтону», и швейцар услужливо распахивает двери. Я провожаю Леру в номер, а сам спускаюсь в лобби-бар, мне хочется ещё выпить. Таких ночных любителей пропустить перед сном пару стаканчиков тут хоть отбавляй. Присаживаюсь в свободное кресло возле бара и заказываю двойной виски с содовой. Мне хочется общения, но тут перекинуться словом не с кем, быстро выпиваю и ухожу, все-таки завтра в путь.
Валерия удивлённо спрашивает:
– Почему так рано?
– Там скучно! – скидываю с себя одежду, ныряю под одеяло, обнимаю её и думаю: «Вот это женщина! Спрашивает, не где ты так долго шлялся, а почему так рано!» – и ещё раз понимаю, как мне повезло.
Глава 21
Весна в Риге – это для меня, наверное, самая лучшая пора, время надежд, ожидания любви и какого-то волшебства.
Я сижу за столиком возле маленькой кондитерской на площади напротив Театра русской драмы. Она открывается в десять, и я как раз в это время приезжаю в Старый город. Я люблю сюда приходить и наблюдать, как люди торопятся куда-то по своим делам и разбегаются с площади в разные стороны по узким улочкам. Солнца с каждым днём становится всё больше, сразу поднимается настроение, и на лицах прохожих появляются улыбки, которых не было видно этой длинной и серой зимой. Женские юбки становятся всё короче, что тоже радует.
Долго не решаюсь набрать номер красавицы доктора, спрашиваю себя, зачем мне это надо, но всё равно звоню.
– Здравствуйте, доктор, я только вчера вечером вернулся из Питера. И позвонить никак не мог, прошу прощения!
Чувствую по голосу, она рада моему звонку.
– Это не страшно, я всё равно была очень занята.
Потом зачем-то пообещал позвонить и встретиться завтра, хотя завтра суббота и я буду дома. И она меня выручает.
– Я не смогу, как и по всем другим выходным!
– Тогда позвоню на следующей неделе, – и кладу трубку.
Мысли о том, что я неисправимый любитель женского пола, посещали меня не раз, и я считал, что это не так уж и плохо в наше розово-голубое время. Моя мама каким-то непостижимым способом узнавала, что я где-то кутил с друзьями, звонила мне домой и строгим голосом просила Валерию позвать меня к телефону. Это были самые неприятные минуты – мама мне строго выговаривала, что я конченый бабник и она не знает, как меня терпит жена, после этого бросала трубку. А Валерия с сочувствием смотрела на меня: «Ну что, получил?» Я молча кивал головой и шёл досыпать. Потом опять звонил телефон, и мама договаривала то, что не успела в первый раз. Мне всегда было интересно узнать, что в это время думал мой отец, но он был немногословен и во всём поддерживал мать.
Не знаю, зачем я собираюсь ей звонить. Да, она чертовски привлекательна, но мысли о том, чтобы с ней переспать, у меня не было, и всё же что-то меня к ней неудержимо тянуло.
Недавно я познакомился с одним художником, это был солидный мужчина лет шестидесяти пяти, он курил сигары и пил исключительно виски, в отличие от меня. Звали его Нормундом. Мы встретились с ним в ресторанчике для художников, который он самолично торжественно открывал ещё в советское время, будучи профессором Академии художеств. Большинство интересных знакомств у мужчин происходит по пьянке. Он говорил по-русски с сильным акцентом, порой не мог вспомнить некоторые слова, я точно так же говорил по-латышски, поэтому мы друг друга отлично понимали.
Он сидел за стойкой бара и пускал клубы ненавистного мне сигарного дыма, от которого я сразу начинал кашлять, мне этот дым стоял поперек горла еще с тех времен, когда я работал в баре. В другой раз я бы просто ушёл, но не тогда – слишком интересным был человек. Профессор пил виски, остроумно шутил и понимал шутку, и это мне нравилось. К вечеру мы были уже крепко навеселе, и он пригласил меня посмотреть его мастерскую, где у него была припрятана бутылочка отличного виски. От такого предложения отказаться я не мог, к тому же это было недалеко. Была зима, булыжник Старого города покрывался тонким слоем невидимого льда, а если ты уже пьян, это намного усложняло задачу. Но мы взяли друг дружку под локоток и справились с ней неплохо, ни разу не упали и благополучно добрались до его дома. Старая винтовая лестница со скрипящими деревянными ступенями вела под самую крышу. Нормунд долго искал в кармане ключ, потом наконец вставил его в замочную скважину и открыл дверь. Через секунду я оказался в царстве его картин.