Это снизу она смотрелась такой неприступной, на самом же деле тут всё давно разрушено, вначале неприятелем, а потом природой и временем. Но отсюда открывается замечательная панорама, мы видим свой отель и даже домик, в котором остановились, поля для гольфа прямо на его огромной территории и бесконечные виноградники на склонах холмов.
Когда я приезжаю сюда, меня гложет одна и та же мысль: и угораздило же меня родиться в стране, где зимой холодно, осенью промозгло и сыро, весной одни надежды, а летом – как повезёт. И это бесконечно затянутое тёмно-серыми облаками небо. И люди улыбаются так редко, что кажется, эти маски скорби на лицах они снимают лишь в особых случаях. А как бы хотелось просыпаться в стране, где у людей не меньше проблем, но больше солнца и улыбок.
Мы прогуливаемся по внутреннему двору крепости, если его можно назвать внутренним – стен с одной стороны уже давно нет, и туристов от обрыва отделяет только металлическая ограда. Делаем несколько снимков на память и спускаемся в городок к розовому вину.
Там мы располагаемся уже в другом ресторанчике, недалеко от самой крепости, тоже с прекрасным видом, Валерия берёт себе бокал красного вина, а мне уже хочется чего-то покрепче. Хозяин предлагает мне выпить граппы собственного приготовления, я не отказываюсь, мне нравятся эксперименты. Он приносит мне её в маленькой рюмке с небольшим маринованным огурчиком и объясняет жестом, что пить её надо залпом. Такое чувство, что я проглотил огненный шар, осторожно вдыхаю в себя воздух, как после спирта, чтобы не обжечь гортань, и сверху заедаю огурчиком. Киваю ему: «Неплохо!» – но это зимний напиток, он не для весны, и заказываю виски с содовой.
Обратный путь мы проходим по другому маршруту и понимаем – всё, что можно было тут увидеть, мы уже увидели. Я предлагаю Валерии поехать посмотреть Пон-дю-Гар, водопровод, построенный в первом веке – я о нём прочитал, когда мы были ещё в Риге, как об одном из самых интересных мест для посещения в Европе. Она соглашается.
Но когда мы спускаемся и заходим в номер, я просто падаю на аккуратно заправленную кровать, и на меня наваливается невероятная лень, мне не то что до Пон-дю-Гара ехать, мне лень даже в туалет подняться. Я осторожно предлагаю отложить поездку на завтра. Мне кажется, что Валерия даже обрадовалась:
– Может, мы лучше сходим ближе к вечеру поужинать в тот милый ресторанчик у крепости?
Вот это по-моему!
– Конечно, сходим! – и зову её лечь со мной. Она скидывает кроссовки и ложится рядом, положив голову мне на плечо.
Когда мы просыпаемся, на улице уже темно, и мне идти никуда не хочется, слишком далеко, но Валерия уже собирается. Начинаю изобретать поводы, как избежать нового похода наверх, но ничего подходящего не придумываю, да и сидеть в номере будет скучно, и я начинаю переодеваться.
Дорога наверх кажется бесконечно долгой, а когда мы добираемся до ресторанчика, я ничуть не жалею, что сюда пришёл. В темноте, как с борта самолёта, внизу простирается долина с тысячами огоньков, за каждым из которых чья-то жизнь. Я представляю, как они сидят, уставшие после работы, у себя на верандах с неизменной бутылкой вина и о чём-то беседуют или целуются, а может, просто выпивают, погружённые в свои мысли. Каждый огонёк – это свой мир.
Мы опять сидим в ресторанчике, где меня угостили безумно крепкой виноградной водкой. Хозяин радуется нашему приходу – в это время туристов здесь уже нет, только редкие гости из долины поднимаются наверх, чтобы опрокинуть по стаканчику. Удивительно, мы во Франции, а в меню спагетти, макароны, пицца и несколько видов мяса. Наконец догадываюсь: хозяин – итальянец, так вот почему у него была своя граппа.
Он снова приносит мне рюмку с обжигающей жидкостью, не забывая и Валерию. Она показывает, что боится её пить, но хозяин жестами объясняет, что сейчас уже прохладно и ей от этого будет только лучше. Я горжусь ею, она мужественно опрокидывает стопку и сразу запивает несколькими глотками минеральной воды, которую тут же подал хозяин.