Она рассматривала его картины, развешенные по всем стенам, подолгу останавливаясь у каждой. А мы понемножку выпивали и наблюдали за её реакцией. Он показал мне взглядом, что моя подруга ему понравилась. Она стала задавать Нормунду вопросы о его живописи, он отвечал, а она не отходила от картин, словно пыталась в них что-то найти. А потом спросила:
– Вы, наверное, любили эту девушку?
Он вопросительно посмотрел на меня, не рассказывал ли я ей что-нибудь. Я отрицательно покачал головой.
– Вы очень проницательны! Она много для меня значила. Но сейчас это уже воспоминание, оставшееся только на полотнах и где-то глубоко во мне.
Лана наконец оторвалась от картин и присоединилась к нам.
Мы с Нормундом начали вспоминать Стокгольм, каждый из нас бывал там по многу раз – он ездил туда с мольбертом, а я по делам и заодно просто прогуляться по ресторанам и дискотекам. Мы вспоминали, как теплоход подплывает к городу, минуя небольшие красивые острова, какая в городе атмосфера в выходные вечером, отметив один серьёзный недостаток – вечером, кроме ресторанов, там выпивки не найти нигде. Она слушала нас с интересом и насмешливо улыбалась нашим мужским проблемам.
Через большое окно открывался изумительный вид на крыши Старого города и церковь Петра. Мне казалось, что это какая-то Северная Италия: кто-то сушил выстиранное бельё на натянутых между домами верёвках, из распахнутых окон выглядывали любопытные хозяйки, переговаривались между собой и заглядывали сверху вниз в чрево города, а ленивые загорали на крышах, чтобы не тащиться к морю через жаркий город, и попивали пиво.
Лана сидела в кресле у этого окна, в руке у неё был фужер с шампанским, но к нему она почти не прикасалась, Нормунд развлекал её рассказами о живописи, а я почти всё время молчал. Потом она извинилась и сказала, что ей пора. Нормунд поднялся и галантно поцеловал ей руку.
– Вы всегда будете желанной гостьей у меня в мастерской, заходите в любое время!
Попрощавшись с хозяином, мы вышли из мастерской. Когда за нами закрылась дверь, я притянул её к себе и захотел поцеловать. Но она отворачивала губы, а я не хотел её так отпускать и нашёл их своими губами. Сначала они были сжаты и тверды, как камень, потом становились всё мягче и мягче, и наконец она сама меня обняла за шею и долго не отпускала. И мы застряли на лестнице…
Внизу хлопнула входная дверь, кто-то поднимался, скрипя ступеньками, наверх. Лана быстро стала поправлять свою одежду, волосы, и мы замерли, как школьники, возле дверей мастерской, прислушиваясь к этим шагам. Потом этажом ниже зазвенели ключи, заскрипела открывающаяся дверь, и опять наступила тишина. Мы стали тихонько спускаться вниз, словно совершили какое-то преступление. Перед тем как выйти из подъезда, я снова поцеловал её в эти неудержимо манящие меня губы.
– Ты ненормальный! Я с тобой больше по подъездам ходить не буду! Как я смогу в таком виде прийти домой? Мне придётся заехать к маме!
Мы вышли из подъезда, я хотел её обнять за плечи, но она отстранилась:
– Генрих, мне правда очень хорошо с тобой, только давай не будем портить друг другу жизнь. Не надо всё это афишировать, а то я буду считать, что сделала большую ошибку!
Я сразу убрал руку и поклялся, что буду делать всё, как она скажет.
– Вот этого тоже не надо! Если ты будешь делать всё, что я тебе скажу, ты мне быстро станешь неинтересен. Просто выполни то, что я сейчас попросила!
– Конечно! – я согласен был пообещать всё что угодно.
Мы расстались сразу за углом дома – так захотела она. Я, как всегда, смотрел ей вслед, мне нравилась её упругая походка, лёгкое женственное покачивание бёдер, и я чувствовал, что она знает, что я смотрю, как она уходит, и думаю, неужели не обернётся. Она обернулась и на прощание махнула мне рукой.
Глава 30
На следующий день я опять ей позвонил:
– Лана, тут намечается классная тусовка, слёт рокеров, километров пятьдесят за городом. Твоих знакомых там точно не будет. Сможешь поехать? Тебе понравится, это на берегу моря, недалеко от того места, где мы с тобой были на Лиго!
Она сразу согласилась.
Я начищал свой боевой чоппер до блеска. Каждая его никелированная деталь могла запросто заменить зеркало. После долгих трудов я накрыл мотоцикл брезентом, чтобы ночью его не заляпал случайный дождь. Мне очень хотелось произвести на неё впечатление.