Она стояла в легком светлом платье в зелёный горошек, в руках спортивная сумка. Когда я подъехал на своем эффектном «харлее», ее взгляд стал испуганным. Мне хотелось её удивить, но не испугать. Я уже понял свою ошибку, что не предупредил её, – она была одета совершенно не для поездки на мотоцикле.
– Ты зря мне не сказал, что мы поедем таким образом, я бы надела джинсы. Мне так будет очень неудобно!
У меня моментально родился план:
– Сейчас всё исправим. Садись, тут недалеко!
Она осторожно села позади меня, и я медленно тронулся с места.
В фирменном магазине «Левис» работал мой старинный приятель, к тому же рокер Вилнис. Он быстро подобрал Лане симпатичные джинсы и куртку и на прощание тихонько мне сказал:
– Если шмотки будут в нормальном состоянии, возьму назад, если нет – придётся платить! Я тоже скоро туда выезжаю!
– Ты настоящий друг! – я крепко пожал ему руку.
В джинсовом прикиде она очень изменилась, в ней появилось что-то мальчишечье и слегка хулиганистое. Сейчас она соответствовала облику наездницы «харлея». Мы быстро пронеслись через весь город к месту встречи со всей кавалькадой, а оттуда, оглушая окрестности клокотом и рёвом мотоциклов, не торопясь поехали к месту проведения сборища. Большая часть рокеров по традиции была уже крепко под градусом, но это были опытные ребята и свои чопперы держали ровно.
Через пару часов мы уже въезжали на большую поляну, где стояло больше пяти сотен мотоциклов, это был своеобразный музей под открытым небом. Все ходили от одного мотоцикла к другому, рассматривали, пробовали на нём посидеть, завести, послушать его булькающий звук и потом перейти к другому. Мне нравилось смотреть на Лану, как она расспрашивала владельцев об их любимцах, словно сама этим увлекалась. А эти бородатые татуированные дядьки в кожаных куртках, для которых мотоцикл был смыслом жизни, были рады поболтать с такой красоткой.
Тут же, на поляне под тентом, продавали бутерброды и выпивку на розлив и, как всегда, жарили шашлык. Рядом горел костёр, над ним висел котёл с кипящей водой, и если кто-то хотел кофейку, продавец клал в металлическую кружку пару ложек кофе, черпал кипяток из котла, и напиток был готов. Но сегодня бизнес шёл слабо, у всех с собой была выпивка, а подседельные сумки были забиты едой. Единственный расчёт был на то, что выпить тут все были не дураки, скоро их запасы кончатся, и тогда настанет время торговцев.
Я расстелил рядом со своим «харлеем» кусок брезента, которым обычно накрывал мотоцикл, достал бутылку выдержанного «Тулламора», два пластмассовых стаканчика и купленные на бензоколонке бутерброды.
– Ты не забыл, что обещал отвезти меня домой? – напомнила Лана. Намёк на то, что я собираюсь пить виски, был очевиден.
– Если обещал, значит, отвезу! – сказал я, открыв бутылку, и налил только в её стакан, а сам начинал понемногу злиться. Вокруг как раз разогревалась атмосфера, а тут ощущение, словно я приехал с законной супругой и мной начинают руководить.
К своему стакану она даже не притронулась. Я принёс две кружки кофе под бутерброды. Рок-музыка, звучащая на поляне, просто била по ушам, и трезвым её слушать было невыносимо, но все, кто уже хорошо принял, устроили танцы в центре поляны.
Лане, похоже, это приключение нравилось. Для неё это было так же необычно, как если бы она высадилась на Луне. Тут был совершенно другой мир. Мы почти не говорили, это было невозможно – чтобы услышать друг друга, надо было кричать. Она показала мне глазами в сторону дороги, предлагая уехать. Я сразу согласился.
Покидав всё, что осталось от трапезы, в сумки, мы сели на моего «харлея» и выехали из леса на шоссе. До Риги было около семидесяти километров, я приготовился как следует рвануть, чтобы через минут сорок быть уже на месте. Но тут Лана попросила меня остановиться.
– Генрих, а до того кемпинга, где мы были на Янов день, далеко ехать?
– Да нет, это совсем рядом!
У меня начало появляться какое-то смутное, но радостное предчувствие.
– Мне нужно быть дома только завтра, сегодня я свободна!
Толстая тётка-администратор запомнила нас хорошо, в прошлый раз ей пришлось тащиться к нашему домику под дождём.
– У вас будет тот же самый домик. Но помните: выехать вы должны до двенадцати! – строгим голосом предупредила она. Но мне это показалось ласковым материнским увещеванием.
Был рабочий день, и в кемпинге было пусто. Мы подъехали к самому домику, и я заглушил двигатель. Стало необычайно тихо, слышалось только щебетание лесных птиц, и из-за высоких дюн раздавался шум моря. Лана соскочила с мотоцикла и сразу пошла в домик переодеваться, а через минуту вышла в своём платье. Всё-таки оно шло ей намного больше, чем джинсовый костюм – в платье она становилась невероятно желанной.