– Тут должны быть привидения! – пошутил я.
Её глаза расширились от страха.
– Перестань! Не шути так!
Но меня было уже не остановить:
– Представляешь, эта безголовая тётка ночью подходит и раздаётся откуда-то голос: «Голову отдай! Голову!»
– Ещё одно слово, и я уеду спать в гостиницу! – предупредила Валерия.
И я замолчал, но изредка поглядывал на неё круглыми глазами, будто я чего-то боюсь.
– Ты просто идиот! – поставила она мне диагноз, а сама со смешанным чувством поглядывала на статую.
Я всё-таки не выдержал:
– А статуя-то, наверное, с кладбища!
Она кинула в меня щёткой для волос, которая пролетела мимо прямо в открытое окно. Отсмеявшись, я стал спускаться вниз на её поиски. Внизу меня встретил Жорж, и я сказал ему, что у меня упала щетка. Мы нашли её в клумбе метрах в десяти от дома. Он с удивлением посмотрел на меня, не понимая, как она могла так далеко оказаться. И тогда я объяснил ему, как она сюда долетела. Он долго смеялся:
– Мы поселили вас в комнате дочери Николь, она художница, и некоторые из этих вещей – её работы, включая и ту скульптуру. Так что можете спать спокойно!
Когда я поднимался в нашу комнату, услышал, как внизу на кухне смеётся Николь – он рассказал ей о моих жестоких шутках.
Вечер наступил незаметно, очень быстро стемнело, и Жорж зажёг на втором этаже в столовой и на балконе свечи. Вокруг них сразу стали порхать маленькие серые мотыльки. Из парка через открытую дверь балкона в дом врывались ночные звуки: тут был и стрёкот кузнечиков, и какие-то шорохи и даже трубный голос оленя. Если днём слышалось только пение птиц, то с наступлением тьмы в парке начиналась другая жизнь.
Внизу по склону в темноте несла свои воды невидимая река, шум которой еле доносился до нас. И вокруг никакого света фонарей, словно мы находимся в глухом лесу.
Николь принесла большую тарелку с канапе, и Жорж открыл бутылку шампанского. Мы подняли фужеры и выпили за знакомство с Николь и за наш приезд. Потом Николь убежала на кухню готовить, а мы втроём сели на балконе и наслаждались чудесным вечером.
Жорж выглядел спокойным и бесконечно счастливым. Он поднял бокал:
– Наконец-то мы вместе с Николь! Случилось то, что должно было случиться уже много лет назад, и я этому очень рад. Она ушла от мужа, как хотела ещё давно. Жалею лишь об одном, что мы этого не сделали намного раньше, но это полностью моя вина!
– Жорж! Всё, что ни делается, всё к лучшему! – попытался я его поддержать.
– К сожалению, тут я с тобой не согласен! У меня мог быть ребёнок, который продолжил бы мой род и которого я мог бы воспитать, а теперь у меня нет никого, кроме Николь, которая когда-то носила моё дитя! И конечно, вы! Но то, что я с ней, – это большое счастье, и давайте за него выпьем! – и он пригубил свой бокал.
– Вы часто сюда приезжаете? – спросила Валерия.
– Каждые выходные. А в следующем году я продам свою практику, уйду из клиники, и всё будет по-другому. Летом мы будем жить здесь, а ближе к зиме переедем в мои апартаменты в Ницце, которые остались мне после смерти матери. Не могу этого дождаться, а впереди ещё почти целый год!
Я всегда завидовал людям, которые могут планировать свою жизнь надолго вперёд. У меня максимум получалось заглянуть в будущее на пару месяцев и построить какие-то планы, которые чаще всего потом рушились. А вот жить сегодняшним днём я был всегда мастак, и за пару дней собраться и уехать на край земли для меня не составляло проблемы.
На деревянной лестнице раздались шаги Николь, и в зале появился аппетитный запах жаркого. На красивом серебряном блюде она несла большой кусок запечённого мясного рулета. Она поставила своё произведение в центр стола, Жорж стал нарезать его на ломтики и раскладывать по тарелкам, а Николь поливала их каким-то особым соусом.