-Ну, Олька, наливай!
Я покачала кувшин из стороны в стороны, там булькало еще много волшебной жидкости, точно она в принципе не могла закончиться. После второго стакана мне стало так уютно, что захотелось петь. Что-нибудь грустное и мистическое.
От любви краснеет небо на закате,
Точно бархатом укутывая море,
И мутнеют звезды на рассвете,
Пряча блеск от солнечного взора.
Точно призрак, вьется паутина,
Каждой нитке имя - бесконечность,
Убегая вдаль, Любовь резвится,
Превращая поиск себя в вечность.
И сойдутся, вздрагивая грани,
Поглощая, словно крошки, души.
Звон зеркал, разбитых, как в насмешку,
С каждым мигом глуше, глуше, глуше....
Наверное, Людви писал эту песню в очередной депрессии. Песня была в духе «любовь за гранью » и к антуражу вполне подходившая, а мотив напевный и тягучий, вязкий...как туман.
Больше я себе не наливаю.
-Ох, печалька! - сказала Маяй, растрогавшись и похлопав меня по руке. - Наливай.
-Хи-хи, Майя, хозяин тебя вряд ли похвалит.
-Хозяин меня никогда хвалит, но он, в любом случае, будет поздно. А у нас поминки. Давайте еще раз за безвременного погибшего...
-Недолюбишего...- согласился Снеговичок.
-Недопевшего...- продолжила Майя.
-Недопившего....- добавила «снежная проекция моего бессознательного.
-А в моей сумочке был телефон, а на телефоне была фотография моего жениха. Все, что у меня от него осталось! Только вот где теперь моя сумочка? - проговорила я, тяжко вздыхая.
-Сумочка, говоришь. Ох, жарко чего-то в этой униформе. -
Квадрадама тяжко вздохнула, зевнула и почесала короткую шею, потом завела руки за голову и потянула голову вверх. Не совсем голову, получается, скорее кожу или нечто вроде кожи, не знаю. Но лицо поползло вверх, открывая серебристо -туманный рот, силуэт расплывчатых щек и пушистый с белыми завитушками лоб. Снятое «лицо» сморщилось и Майя сунула его в карман рубашки. То же самое Квадрадама проделала с руками, сняла точно перчатки, и туманные силуэты пальцев забарабанили по столу.
-Знаешь, а я знаю, где твоя сумка. Момент!
Квадрадама вынырнула из одежды и растворилась в воздухе. Я хотела глотнуть из кувшина, но вовремя себя остановила.
-А...- хотела я спросить, но не успела.
Квадрадама вернулась назад. Она победно улыбалась, держа в высоко поднятой правой руке болтающийся на длинной цепочке голубой клатч.
-Ой, Майя, Ой! - заохала я, понимая, что передо мой качается не просто клатч, а мой мобильный, моя банковская карта и еще много полезной мелочи.
-Держи! - крикнула Майя. - И Наливай! Я подчинилась. И подчинилась еще раз, а потом мы зашли на третий круг.
И на четвертый. Но я, конечно, держалась. В середине стола, по просьбе Майи я поставила телефон с фото. На фото был Роберт (я не стала разочаровывать Майю, а Роберт симпатишный и представительный). Когда мы пошли на пятый разлив, Майя, обнимая Снеговика, тихонько всхлипывала.
-Олька, спой чего-нибудь...про любовь! Хотя нет, давай споем вместе! Любо-о-о-овь! - затянула Майя басом.- Любо-о-о-о-вь! Где ты-ы-ы!
-Любо-о-о-овь! - подхватила я. -Ччччч!
Квадрадама всхлипнула, откинулась на спинку стула и захрапела. Снеговичок уютно посапывал рядом. Ключ все так же болтался в туманной груди Квадарадамы.
Я встала. Я подошла. Я протянула руку. Майя не шевелилась. Я ухватила ключ.
Майя не шевелилась.
Я потянула ключ вверх. Цепочка звякнула.
Майя вздохнула во сне, покрепче обняла Снеговика и снова застыла.
Я потянула вверх еще. Затем еще чуть-чуть. Раз, два, три. Я не дышала.
Ключ оказался у меня. Я судорожно выдохнула, подхватила сумку, телефон и пошла искать выход.
Выход нашел меня сам. В тот момент, когда я подошла к лестнице, ключ в моей руке потеплел. Я огляделась, но двери не увидела. Я вспомнила, какая неприметная дверь вывела нас на поляну с облаками. Я стала медленно обходить пространство под лестницей. Ключ теплел. Когда он разогрелся до того, что почти обжигал ладонь, я, наконец, приметила очертания двери. Вставив ключ, я открыла замок.
-Грань пропусти, грань, пропусти, - шептала я. Губы, сухие и покусанные от волнения, плохо меня слушались. Сердце колотилось, пока я шла сквозь плотный туман.
Но вот туман рассеялся, и я оказалась на скале. Надо мной рос тот самый упрямый можжевельник. Небо было ярко голубым, а солнце палило, как сумасшедшее. Ключ на ладони расплавился и исчез. Грань захлопнулась, я - на свободе.
А на свободе меня ждал неприятный сюрприз - банковской карты в сумке не было, наличных не было тоже.