-Готова? Тогда летим!
Слепое зеркало
У отца был бубен, а еще он развесил в своей мастерской бутылки из разноцветного стекла и колокольчики. Они с дядей Мишей установили мощный цветной прожектор. Отец брал в руку барабанную палочку и стучал по бутылкам, аккомпанируя бубном, а дядя Миша перебирал цвета на прожекторе и напевал нечто протяжное.
-Если ты, Олька, умеешь слышать звуки, то рано или поздно ты научишься видеть цвета. Это в сущности одно и тоже.
Однажды отец позвал меня в лабораторию. Он завязал глаза плотным засаленным платком, пропахшим рыбой, а сверху еще и накрутил кокон из плотной черной ткани и велел петь - три ноты - до, ми, ля в разных тональностях. Я запела. Где-то рядом щелкал кнопкой прожектора дядя Миша и каждый раз, когда я брала новую ноту, включал новый цвет, а отец аккомпанировал на бубне и что-то монотонно бубнил под нос.
-Не шевелись! - приказал он мне, и я не шевелилась, только чувствовала, как замерзли ноги в шлепках - была середина сентября, да бурчал голодный живот.
До-о-о!Ми-и-и!Ля-а-а! - снова и снова, и снова, и тут...
Точно внутри моего тряпичного кокона зажглось солнце, и свет его был мягким и густым, как сахарная вата, он пульсировал и вздрагивал, когда я переходила из одной тональности в другую. Свет шел изнутри, точно поднимался из самого моего сердца, оборачивался вокруг шеи и звал за собой. Я потянулась к нему, и тогда передо мной возникло зеркало. Я шагнула навстречу. Зеркало вздрогнуло, по нему пошли волны.
Оно слегка задымилось.
Я сделала еще шаг, и еще....
Ближе, совсем близко.
Зеркало распалось на тысячи, нет, десятки, сотни тысяч зеркал, которые смотрели друг на друга, отражали друг друга. Каждое было покрыто рябью, каждое дымилось. Дым менял цвет, чем выше тональность, тем светлее. В зеркалах менялись картинки, я чувствовала то радость, то гнев, перемещая взгляд со одной картинки на другую, хотя не понимала значение. Тогда не понимала. Оттенки менялись, краски то загорались, то потухали, пока в какой-то момент я не осознала, что цвет картинок зависит от меня.
Я - хозяйка лабиринта цветных отражений.
А потом свет померк, и я очнулась уже в кровати и проболела три дня.
Несколько лет спустя, когда ни отца, ни дяди Миши, ни даже уже Сашки не осталось в живых, Людви объяснил, что я тогда побывала на пересечении граней и выжила только чудом. Людви обходил грани по краю, он действовал осторожно. А я не хотела признавать то, что было там. Тот мир очень много у меня отнял, и где-то в бесконечности зеркал заблудился кусочек моей души. Отражения граней сожгли отца, дядю Мишу, а Сашка...его убили. Я знала, что есть другой мир, я знала, что вокруг нас живут другие существа. Я знала, что другой мир открыт для меня. Что могу видеть то, что не доступно другим.
Но я не хотела видеть.
И я не хотела открывать переход.
-Закрой глаза! Пой! - приказал демон, поворачивая к себе спиной и крепко обнимая за талию.
Я устала, я не хотела, не могла...
-Я потерял много сил, гоняясь за тупой блондинкой и не хочу тратить остатки сил на переход. Конечно, я могу подкрепиться. Кого будем приносить в жертву? Тетку в халате или твоего Роберта? Или сразу обоих? Или все-таки споешь?
Я откашлялась и запела. Сначала с неохотой, а потом меня поймала радуга и мы стали с демоном одним целым. Его горячее тело переливалось - я не видела, я чувствовала, как вокруг меня расползаются горячие волны тепла и света. И я уже не здесь и не там, а в мире тысячи зеркал, каждое из которых поет и мерцает - ждет, что мы сейчас откроем именно его.
-Тшш...Теперь веду я. Глаза не открывай!