-Пусть я кукла! Да, я не могу похвастаться великими карьерными достижениями! Я выживала, как могла, и мои друзья не принадлежат к высшему обществу, но Роберт - он...
-Дебил!
-Возможно, - на столике рядом я неожиданно обнаружила пачку сигарет и закурила. Демон ее почему-то не затушил, а я почему-то почувствовала себя спокойно, убийственно спокойно. - Но он - живой дебил.
-Пока живой...
-Есть люди - такие правильные, умные, ходят в костюмах на работу, рассуждают о процентах-дивидендах, а в голове у них цифры, цифры, цифры, а вместо сердца - калькулятор. А Роберт - он живет, как дышит, как хочет, как чувствует. Сеня и Лева - тоже. Ты говоришь, что они мне не братья, что они использовали меня...Мы все друг друга используем в какой-то мере...Люди любят то, что приносит им пользу. А они были людьми...Какое тебе, демон дело, как и почему они меня любили. Я знаю, что любили. И я знаю, и ты можешь здесь сжечь все к чертовой матери, что демоны не способны любить. Ты, демон, жалкий энергетический глист, продавший душу, за возможность пососать в сторонке, когда кому-то плохо!
-Заткнись! - проревел демон
-Не нравиться слышать правду? - спокойно ответили я, похлопав ресницами над слепыми глазами. Вокруг снова стало жарко, и я порадовалась. Что ничего не вижу. Я была уверенна, что демон сейчас представляет собой не самое приятное зрелище. Может быть, даже принимает свой истинный облик. У дяди Миши была такая папка с рисунками, Сашка любил меня попугать. Вот придет за тобой ночью этот демон, если ты случайно произнесешь его имя вслух. Я боялась, хотя имена у них были плохо произносимыми.
-Любовь - не вспоминать тех, кто умер, а любить тех, кто жив. Любовь - это когда ради того, кого любишь, готов на все. Даже на то, чтобы «пососать в сторонке».
Голос демона прозвучал тихо, как-то отстраненно и очень знакомо. Но я злилась, мне было больно, и я не могла остановиться.
-Угу, шлюхи именно так и описывают свою профессиональную деятельность.
-Ты хорошо знакома со шлюхами?
-Конечно, я же ресторанная певичка. Я им, можно сказать, поставляла клиентуру.
-Братья хорошо заботились о тебе, я смотрю, учитывая в каком обществе ты общалась. Сами в Прагу отправились на медовый месяц, а тебя оставили с этим...Сержиком.
-Оставь моих братьев в покое. Их уже нет. Ты не изменишь к ним мое отношение. Я их любила и люблю! И не надо мне рассказывать, что это ненастоящая любовь.
И тут раздался писк, но тут же смолк. О стену снова что-то ударилось - небольшое, размером с телефон. И этот писк вдруг все поставил на свои места.
-Ты! - вдруг завопила я, и мое спокойствие испарилось. - Ты! Это все ты! Ты виноват в их смерти! Ты! Там погибли люди - целый автобус! А ты мне говорил «проконтролирую заправку»! Это ты их убил! Или будешь отрицать?
-Не буду...
-Не будешь!
Я вскочила на ноги, заметалась, выставив перед собой руки, шаря по сторонам, пытаясь найти хоть что-нибудь, не важно, чтобы ударить, убить его или себя.
-Так это был план? Ты знал? Знал с самого начала? Это вы, демоны, подстроили все, убили тех людей!
-Тех людей убили другие люди.
-Но ты знал! Знал! Ты контролировал тех людей с автоматами!
-Я не знал, что там окажутся твои братья. Иначе бы я не взял тебя с собой!
-Гадкий клещ! Убийца! Червяк! Ты мне еще что-то говорил чувствах! Ты - пустой, гнилой, вонючий трупосос....
Заткнись, стерва...
-Я ненавижу тебя!
Тяжелая ладонь демона обожгла щеку. Удар был сильный, я не устояла и полетела на холодный пол.
Снежное танго
Той весной все и всё вокруг сходило с ума. Сумасшедшая черемуха заставляла остановиться, сорвать ветку и, вдыхая сладкий аромат, томительно вздыхать о чем-то, что пронзительно пело внутри, крутилось в груди, как волчок, мешало спать. Я сидела на скамейке, окруженная этим душистым безобразием, с учебником по физике в руках. Учебник был открыт, а глаза закрыты, кроссовки сняты, голые пятки грелись на солнце. Я ждала Сашку. Он заканчивал одиннадцатый класс, я - шестой. Мы всегда возвращались вместе - ехали на автобусе, потом шли через лес. Сейчас лес распускался и зеленел. Я норовила взять Сашку за руку, прижаться, но он был последнее время отстранен и молчалив. Я связывала это с тем, что по вечерам он часто закрывался с отцом и дядей Мишей в лаборатории.
Но я ошибалась.
Сначала я услышала звонкий заливистый девичий смех, такой же назойливый, как сладкий черёмуховый дух. Потом я услышала знакомый голос.