-Сашка, ты - мой…Ты – мой! Я люблю тебя…
-Малышка, я тоже тебя люблю…- прошептал, замирая он.
Оля гладила плечи, переворачивая на спину, целуя каждый миллиметр его кожи. Его волосы. Его грудь с мокрыми темными завитушками. Его живот, скользнула по курчавой дорожке ниже. Она взяла в руки его возбужденный член и стала его облизывать, посасывать, постанывая, упиваясь тем, что он здесь и сейчас принадлежит ей, хочет ее. Что его руки ложатся на затылок и нежно, но настойчиво просят взять его член глубже и двигаться быстрее. Оля закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям, стискивая ладонями его бедра, плотно прижимая член к небу, она поглощала вкус его желания, она насаживалась, хотела вобрать его в себя, как много глубже. Раш напрягся, выгнулся, притягивая ее к себе, перевернул, накрывая собой, резко врываясь в нее снова, двигаясь мощно, сильными толчками, вжимая ее в матрас. И мир вспыхнул. Она закричала, кусая его плечо, задрожала, всхлипнула и отдалась удовольствию. Раш дернулся резко, задышал часто-часто, накрыл ее губы, изливаясь и замирая.
-Я всегда мечтала только о тебе… - прошептала Оля.
Он откатился, закидывая руки под голову, глядя неподвижно в потолок. Не отвечая.
-Саш…
-Оля, Саша давно умер.
-Это неправда. Я не верю.
-Веришь или не веришь – какое это имеет значение? Называй меня Раш. Я – демон, Оля. Я – наследник империи демонов. Мы больше не дети. И надо научиться отвечать за свои слова и поступки. Я устал. Иди к себе. С утра я, возможно, захочу тебя снова. Ты, оказывается, многому научилась. С такой женой шлюхи не нужны.
И его слова прозвучали, как пощечина.
-Я…- она хотела сказать, что все равно его любит, но промолчала. Говорить про любовь сейчас показалось ей неуместным. Слова не имели смысла. Ничего вокруг не имело смысла. Реальность вокруг как-то странно дрожала и плыла. Может быть, все вокруг мираж? А она привязана к больничной каталке. Сейчас появиться Крис со шприцом. Она поднялась. Выпрямилась, не стесняясь своей наготы, прошла к двери. И, не оборачиваясь, произнесла:
-С утра, боюсь не успею. Ты так привередлив и прожорлив, что приготовление завтрака потребует всего моего мастерства.
И хлопнула дверью.
-Иногда омлет можно заменить минетом…- послышалось ей в след.
Оля пнула подвернувшуюся по дороге китайскую вазу. Ваза, грохоча и подпрыгивая на ступеньках, слетела вниз, разбиваясь. Осколки, рассыпаясь, звенели.
Когда за Олей закрылась дверь, Раш оделся и вышел, двигаясь бесшумно, прошел по коридору. Застыл у двери Олиной комнаты. За ней было темно и тихо. Доносился отдаленный плеск воды. Он чуть надавил на дверную ручку. Приоткрытая дверь в ванную выпускала на пол тонкую полоску света. Пахло душистой пеной и сигаретным дымом. Он представил, как она полулежит, кутаясь в воздушную белую пену. Ее глаза прикрыты, розовые губки обнимают сигарету, приоткрываются, чтобы выпустить дым. Раш почувствовал, как внутри все заволновалось. Он вспомнил, как она ласкала его, и снова почувствовал возбуждение. Но ту же, абсолютно против его воли, перед глазами мелькнула другая картина – как Оля также ласкает Криса. И ненависть затопила его, как беспощадная штормовая волна. Захотелось подойти к жене, ударить, сомкнуть руки на ее шее, смотреть, как она беспомощно задыхается. Но он лишь тихонько закрыл дверь, накладывая на нее, на стены, на окна охранные заклинания.Спустился вниз. Выгнал из бассейна заждавшихся девиц, выпроводил их за ворота, пустил вокруг дома охранный контур. И постоял несколько секунд, глядя на темные окна. Лишь одно тусклым отсветом разбавляло темноту. Сегодня дома ему лучше не ночевать. Сегодня у него несколько другие задачи.
Оля заснула под утро. Просто провалилась в холодную темноту, из которой ее вдруг неожиданно вырвал беспощадно яркий свет.