И вот я думаю, зачем? Конечно, я мог бы тебе помочь. Но ведь ты уже один раз меня подставила. Не справилась. И теперь я лишился тела, моя жена в постели этого самозванца, мой сын доживает последние часы, а ты вообще скоро сдохнешь в пыточной этого садюги.
Оля обнаружила на стойке сверкающую кофе-машину. Кофе засыпан, она лишь нажала кнопку. Зерна загудели перемалываясь. Машина зафыркала, выплевывая в чашку темную ароматную жижу.
И чего ты молчишь?
-А что я должна сказать?
Ты должна упасть на колени и умолять тебе помочь.
-Зачем? Почему я должна волноваться и помогать тому, кто не удосужился спросить моего мнения? Кто принял решение, не поставив в известность меня? Да и нужна ли ему моя помощь? Ребята любят драться, выяснять отношения. А мне все это не интересует. Я устала. Я просто хочу жить и получать от жизни удовольствие. И я собираюсь сделать это прямо сейчас!
Оля задумчиво посмотрела на ярко-красный камень на безымянном пальце. Потянула кольцо, покрутила, попыталась снять. Кольцо не поддалось. Ну и пусть! Оно ей не мешает. Она запихнула в карман жакета сигареты, ключи, банковскую карточку и шагнула к окну. Достала из сумки солнцезащитные очки. Одернула в сторону гардину. Повернула оконную ручку. Та повернулась. Дернула окно на себя. То чуть, приоткрылось и тут же захлопнулось, пуская в комнату облако тумана.
-….! – только и могла сказать Оля.
Проделав одну и ту же манипуляцию несколько раз, она почувствовала, что закипает, как чайник. Саданула с размаху по стеклопакету, оглянулась в поисках чего-нибудь тяжелого, увидела стул, вооружилась им и со всей силы долбанула по стеклу. Бабах! По стеклу побежали трещины. Вздрогнули. Зашипели. И стали быстро-быстро исчезать. НО…в верхнем углу, точно мятая обертка, свернулся маленький клочок тумана, освобождая чуточку пространства, сквозь которое, она даже не видела – чувствовала, солнечный свет проливался в комнату по-другому, был даже не ярким, а теплым. Оля сосредоточилась, закрывая под очками глаза. Постаралась выровнять дыхание, она потянулась мысленно к крошечному окошку свободы. И запела. До. Клочок тумана сворачивается все больше. Ми. Солнечный свет набирает яркость. Ля. И опять. До – вспыхивает красный. Ми – голубой. Ля – зеленый. Туман падает на пол, как сухая луковая шелуха.
Оля улыбнулась, потянула ручку, выходя на небольшой балкончик. Пятый этаж. А справа очень кстати пожарная лестница. Она легко перелезла через перила балкона, перебралась на пожарную лестницу и, ощущая на лице пьянящий ветер свободы, двинулась вниз. День в самом разгаре. По реке скользят теплоходы. Нужно перейти проезжую часть, пройти немного вдоль реки, и она спутается с беззаботной толпой туристов, щедро разбавленной целеустремленными группами китайцев и веселыми криками ее соотечественников. Через пару сотню метров эта толпа проглотит ее и потащит за собой на Карлов мост. Воздух покачнулся, засветился, задрожал. Оля замерла, даже не осознавая, что застыла посреди проезжей части. Невидимая волна ударила ее в грудь, заставляя обернуться. Она с трудом устояла, а там наверху, где балконная дверь рассыпалась на тысячи осколков, роняя их на тротуар, вспыхнуло оранжевое зарево пожара. Оля стояла и смотрела, чувствуя, как оседает вокруг, точна зола, магический осадок того, кому под силу вот так объять огнем целую квартиру. И почему-то Оля почувствовала, что этот кто-то намеревался вместе с этой квартирой сжечь и ее.
Завизжали тормоза, автомобиль сигналил. Оля оглянулась. Огромный джип несся на нее, а она стояла, не в состоянии сдвинуться с места. И вдруг чьи-то сильные руки буквально выдернули ее из-под колес и крепко обняли.
-Соскучилась? – зашептал на ухо знакомый голос.
Осколки души
Крис был последним из людей или нелюдей по кому она начала бы скучать. Его холодные ладони морозили кожу на животе. Ледяное дыхание покрывало инеем висок.
-Что тебе надо?
-Просто захотел тебя увидеть. Разве это не причина?
Оля пожала плечами.
-Я тебя видеть не хочу. – сказала она.
Он развернул ее. Одной рукой обнимая за талию, второй бережно приподнимая подбородок, обводя пальцем губы.
Оля смотрела в его льдистые глаза, не отводя взгляд, не отворачиваясь, не дергаясь, не шевелясь. Так обычно ведут себя у стоматолога, открывают рот, терпят манипуляции, сплевывают и пережидают дискомфорт.