Алеся усмехнулась, как интересно Назар будет разруливать этот гарем? Оказалось, очень просто — он явился в кабинет Мироновой через полчаса после того, как она ушла из его приёмной.
Миронова подняла на него взгляд от экрана ноутбука — удовлетворённый, размякший и довольный он сел в кресло рядом с её столом, широко раздвинув ноги. От него пахло недавним сексом и потом, Алеся старалась лишний раз не дышать.
— Уволь Милану и эту, как её? — лениво протянул Назар, даже не поздоровавшись.
— Наденьку?
— Да.
— А что так? Сашуля не жаловался, всегда просил добавки.
— Слишком жирные обе, уволь. — твёрдо сказал Назар, с прищуром глядя на Алесю.
— Хорошо. Какие-то ещё распоряжения?
— Нет. Всё делаешь, как обычно. Напомню, когда что-то от тебя будет нужно, ты сделаешь это, не возражая, даже, если это действие принесет убытки. Всё понятно?
— У меня в договоре прописан процент от прибыли. — напомнила ему Алеся. — Убытки означают минус моя личная прибыль.
— Заплачу сверху. Просто делай и молчи. — бросил ей Назар, поднимаясь с кресла.
Он ушёл и Алесе стало как-то немного грустно, когда они переругивались было даже весело, а теперь что-то не очень. Она одернула сама себя, вспомнив, как недавно этот Бандерлог с ней поступил. Наверное, отчасти он был прав тогда, мужчины физическую силу к ней никогда не применяли. К тому же она всегда прекрасно чувствовала своей красивой попой, с кем разговаривать по-хамски можно, а с кем хвост змеи надо в зубы подобрать и клыки спрятать. С Назаром её пятая точка подвела, подставив саму себя под удар. Однако, Алеся решила эту тему не развивать, чтобы не получить ещё. Главное не путать его имена.
Жизнь Алеси вернулась на круги своя, работа-дом-работа. По меркам нынешней жизни её можно было смело назвать затворницей трудоголичкой. Так уж сложилось, что её хобби и досуг не предполагали выхода из дома.
В своей просторной трёшке на сто пятьдесят квадратов, за которую Алеся давным-давно погасила ипотеку, она устроила себе отличную зону комфорта, из которой можно было не выходить. Шикарная спальня с большими гардеробными шкафами, гостиная с огромным экраном телевизора, где Алеся строго раз в неделю смотрела фильм, который тщательно подбирала для просмотра, и даже почти ни разу не ошиблась в выборе качественного кино. В просторной гостиной она выделила зону для занятия спортом — кардиотренажер, коврик для йоги, несколько пар гантелей. Алеся каждое свое утро начинала одинаково, делала комплекс упражнений, сначала кардио потом силовые. Во время кардио ещё два года назад она делала одно и тоже — звонила бабушке и дедушке, делилась новостями, слушала их старческое брюзжание с улыбкой на губах, а потом они ушли, один за другим, тихо и без тяжёлых болезней. Просто время пришло, им было под восемьдесят. Так Алеся осталась одна и почти перестала улыбаться. Некому…
В её квартире была ещё одна комната — кабинет с рабочим столом, небольшой библиотекой и мягкими стенами со звукопоглощающими панелями. По вечерам Алеся заходила туда, доставала свою скрипку, ставила планшет с нотами на пюпитр и музицировала. Она играла на скрипке с пяти лет, и для неё не было лучшего отдыха душой от стресса, чем час со скрипкой наедине. Каждый раз, выходя из кабинета, она оборачивалась и прикрывала глаза, представляя себе, как в один прекрасный день сделает здесь ремонт. Из-за чёртового Назара ей пришлось отложить этот вопрос на неопределенный срок, а Алеся ненавидела, когда её планы нарушали и очень на него злилась. Она успокоила себя тем, что скоро Назара в её жизни не будет, Филин сказал, что скорее всего он продаст компанию где-то через год, может, вместе с Алесей, может без, для неё было не важно. Её жизнь от этого никак не изменится.
Назару тоже было абсолютно всё равно, что будет с компанией потом, лишь бы сейчас она выполняла свою функцию незаменимого винтика в машине смерти, которая похоронит компании, принадлежащие его заклятому врагу. Бизнес Бахтияровых местами прямо, местами косвенно зависел от поставок алкоголя из-за границы. Бахтияровы должны лишиться всех благ, которые они получили, отняв у Назара. Десять лет он ждал своего часа, а потом еще три года к нему готовился, и этот час даже ещё не наступил. Остались последние приготовления весной и жаркое лето, когда Назар собирался отжарить отца и сына Бахтияровых в аду.