— Да пошёл ты, Бандерлог вонючий!
Назар усмехнулся и жестом позвал стюардессу, которую только что отжарил в туалете, она сияла счастливым глазами и чуть ли не совала ему под нос свои сиськи в узкой рубашке.
— Красивая моя, можно вот эту вот страшилу от меня подальше отсадить? — улыбнулся ей Назар. — Заколебала в доску.
Для Алеси тут же нашлось место, в обход правил пассажирских перевозок авиакомпании, она с удовольствием отсела от него, чтобы не видеть, а особенно не слышать, что он говорит, потому что говорил он чистую правду, а это всегда неприятно.
Алеся могла быть милой, но почему-то только не с Назаром, и очень недолго. Эти выводы он сделал за неделю проживания с ней под одной крышей, но по разные стороны одной стены. Её вздорный характер испытал на стрессоустойчивость персонал отеля — в её номере по её вежливой и требовательной просьбе поменяли подушки, одеяло, дважды сменили бельё, пока Алеся не признала его чистым, перемыли весь номер и сантехнику в ванной.
— Не заказывай здесь ничего из еды. — дал ей дружеский совет Назар. — Я бы тебе с удовольствием плюнул в завтрак, обед и ужин.
Стерва была умнее, ела только вне отеля, но и в ресторанах устраивала игры на нервах у официантов, администраторов и шеф поваров. Назар старался брать её только на вечерние встречи, больше он с ней просто не выдерживал. Её характер был словно зубодробительная бормашина, которая жужжала не переставая.
— Зачем ты это делаешь, Алеська? Ты вечно всем недовольна. Не надоело? Ты корреляции между своим одиночеством в тридцатник и своим поведением вообще не видишь? — как-то сказал ей Назар после её очередного «душевного» разговора с шеф-поваром, когда по её мнению картофель в тарелке был сырой.
— О, Оскар Назарович выучил новое сложное слово «корреляция»! Вот, что делает культурная столица с людьми — окультуривает! Через пару недель, глядишь, из тебя человека сделает, Чернов. — усмехнулась стервозина.
Назар качал головой, стискивал зубы и продолжал таскать её с собой, как ручную собачонку. Алеся убей не понимала — зачем? Она была ему там абсолютно бесполезна. Днём она разгребала рабочие задачи, а вечером они постоянно куда-то ходили и встречались иногда с какими-то странными, по её мнению, мужчинами. Они были при деньгах, но явно добыли их не совсем честными путями, грубо выражались и много пили. Назар же не пил, без алкоголя находя с ними общий язык. Алеся заметила, что его кореша относились к Назару с уважением и внимательно его слушали.
Миронова предпочитала в их компании молчать, уткнувшись в телефон, чем будто раздражала своего босса. Она же себя хорошо ведёт — сидит, молчит слушает, это он будто вечно всем недоволен, ею конкретно…
Как она поняла из общих разговоров, Назар продолжал рыть ямы вокруг семьи Бахтияровых, оставляя их ресторанный бизнес без поставщиков не только в Москве, но и в Питере — ни тебе оливок заморских, ни мяса отечественного. И этот шаг был оправдан — какой бы ни был у тебя хороший шеф-повар, если у него будут некачественные продукты, то популярность ресторанов быстро пойдёт на спад. Тем более с немалым ценником, где публика очень привередлива и понимает разницу между сортами креветок и какой на вкус должен быть свежий камчатский краб. Алесе было очень интересно какая участь ждёт концертные площадки и сеть фитнес клубов, которые итак еле пережили голодные ковидные времена, с трудом наращивая былые объёмы клиентов и прибыли. Участь алкогольного бизнеса Назара тоже была предрешена — минус контракт с Бахтияровыми, минус Кирсанов, значит минус миллионы. Надо было искать новых жирных клиентов, об этом Алеся думала даже в нерабочее время, а боссу было всё равно.
Назар всё чаще испытывал какую-то фантомную зубную боль рядом с ней, то от её несносного поведения, то от её безразличия, которое сбивало его с толку. Может, ей в принципе мужчины не нравятся? Да, вроде нет, в мужской раздевалке ей очень даже понравилось. Но все его прежние стратегии по укладыванию женщин в постель не работали. Для Назара же вопрос завоевания Стервы стал своеобразной идеей фикс. Он даже сам себе не мог объяснить зачем она ему такая нужна. Нужна и всё — чтоб была там, куда он её на спину положит.
Странное дело, по приезду в Питер, она стала больше помалкивать рядом с ним, постоянно переписывалась с кем-то в телефоне и, не даст Бог соврать, улыбалась этому невидимому собеседнику. Назар следил за её передвижениями, она выходила пару раз погулять в музеи и дворцы, но была там в гордом одиночестве. Один раз за каким-то чёртом Стерва посетила здание, где располагался популярный тату-салон, провела там почти четыре часа и вышла с улыбкой до ушей. Назар, разглядывая её в глухой обороне одежды, никак не мог понять, она татуировку себе что ли набила?