Мужчина с интересом разглядывал стервозную суку, которая не удостоила его ни единым словом приветствия. Она удивила его вчера своим олимпийским спокойствием. Женщина с сильным характером, как ему говорили, но мягким нежным именем, сидела на стуле в наручниках рядом со своим боссом и в её глазах не было ни слезинки, руки не дрожали, а лицо было бесстрастным, как восковая маска. Когда Назар выстрелил, он мог поклясться, что она даже не моргнула, он посмотрел на пол под её стул, не обоссалась ли она от страха? Нет. А вот её шеф — да.
Алеся же без страха смотрела прямо ему в глаза, он никак не мог разобрать какого они цвета. Впрочем, откуда было Назару знать, что этим не мог похвастаться ни один подчинённый Мироновой.
Они настолько боялись заглянуть этой кобре в глаза, находясь в опасной близости к её ядовитым клыкам, что вверх предпочитали не смотреть. Покорно опуская виноватые очи ей в ноги, они следовали вечным заветам Петра Великого — «подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».
Алеся подошла к своему новому боссу, упёрла руки на тонкой талии и свысока посмотрела на мужчину, оценивая его внешность при свете дня. Ему было тридцать шесть, а выглядел он постарше, вот, что делает с человеком десять лет тюрьмы — отнимает еще лет пять сверху.
— Руководство не опаздывает, оно задерживается. — холодно сказала она, бросая неодобрительный взгляд на его грязные ботинки огромного размера. — Вы, Оскар Назарович, теперь тоже руководство, у нас в компании принят определённый дресс код, прошу вас ему соответствовать. Не отрывайтесь от коллектива, мы серьёзная компания.
Назар усмехнулся, осматривая свои рваные джинсы, футболку с логотипом группы ACDC и толстовку, которую даже не переодел со вчерашнего дня. Брови Стервы удивлённо поползли вверх, когда она увидела капли крови на его манжете.
— Это вы, Алеська Алексевна, теперь генеральный директор и руководитель, как я вам вчера доходчиво объяснил. А я… как вы там меня вчера назвали? Царь бандерлогов с нахальной рожей?
Он будто играл с ней в ролевую игру, нарочито вежливо обращаясь к ней на «вы». Алеся таких игроманов терпеть не могла. Всё, что она хотела делать на работе — это зарабатывать деньги, а не играть.
— Рада, что вы запомнили, не такой уж вы и глупый, как мне показалось вчера. Могу я сесть за своё рабочее место? У меня два созвона до обеда и три после, тратить время на перепалки с вами у меня нет желания. И, настоятельно прошу не называть меня Алеськой.
— Иначе что? — усмехнулся он.
— Иначе я буду называть вас Назар, хотя для всех вы Оскар Назарович Чернов, а на самом деле фамилия ваша другая и до поры до времени об этом нужно молчать, так ведь?
Плечистый мужчина с нахальной рожей медленно убрал ноги со стола Алеси, стиснул челюсть и также медленно встал с её кресла. Он был на голову выше неё, косая сажень в плечах, бычья шея, сильные руки, которые он сжал в кулаки. Алеся предполагала, что баб на его пути просто сносило его мужественностью и они валялись штабелями на обочине дороги, по которой Назар прошёл, оставляя свои мужские феромоны шлейфом после себя.
— Я вам настоятельно рекомендую, забыть всё, что вы вчера услышали и не открывать рот, если вас не просят, Алеся. Я оставил вас в компании и дал новую должность, повысив зарплату в три раза, так что побольше бы уважения к тому, кто сверху. А ведь вы могли бы, Алесенька, отправиться туда, куда ваш бывший босс уехал.
— У меня нет родственников на Колыме, к счастью. Моему, не его. У вас всё Оскар Назарович? Или мне называть вас Бандерлог? По-моему, очень красиво, вам идёт. — улыбнулась ему Алеся искренне и от всей сучьей души.
— Называй меня хозяин.
— Значит, Бандерлог? Я правильно расслышала? — усмехнулась Алеся, садясь на своё место.
Назар дернул её стул на колесиках к себе, подался вперед, опустил свои большие ладони на подлокотники её кресла и уставился в её глаза — безразличные и холодные. Она всё также смотрела на него без тени страха на лице, может, немного любопытства и на этом всё.
— Не зарывайся, Стервозина, иначе я устрою головомойку твоей блондинистой голове, которая, как мне говорили, всё же умная. — рявкнул он ей прямо в лицо. — Но пока ты ведешь себя, как дура. Не дерзи мне, детка, делай, как договорились. Ты меня поняла?