— Поняла, что-то ещё? — надменно приподняла она бровь.
Назар усмехнулся, мимика у неё была подвижная, несмотря на то, что на лице как будто застыла маска стервы, бровями она двигала независимо друг от друга, выглядело очень забавно, даже мило.
— Сегодня вечером будешь сопровождать меня на одну встречу, оденься посексуальнее, а не как сорокалетняя девственница. Сколько тебе, кстати? Тридцать пять? Сорок?
— Сорок четыре, скоро юбилей. — поддакнула Алеся. — Поэтому светить мне особо нечем, старая дряхлая лошадь.
— Таких обычно на конезавод отправляют. — усмехнулся Назар и приблизился к ней ещё ближе. — Заеду за тобой в восемь, чтобы без опозданий.
— За внеурочную работу будет доплата, согласно штатному расписанию.
— Наличными на тумбочке оставлю возле кровати, где я тебя трахну, пойдет?
Алеся закатила глаза, какой же в себе самоуверенный, от выканий хочет перейти к тыканиям за один неполный рабочий день.
— Я не трахаюсь с теми, с кем работаю. Нарушение трудовой этики. Вы же Милану приватизировали, насколько я помню? Жена Оладушкина, как декабристка, за мужем поехала, больным и рябым, а эта осталась, может возьмёте к себе на баланс? Она у нас в штате шлюхоменеджером по связям с общественностью числится, зарплату даже получает, пенсия капает, ДМС есть, чистенькая.
— Заедем к ней тогда после рабочих дел, сообразим на троих. — хохотнул Назар, резко убрал руки с кресла и выпрямился.
Голова Алеси оказалась на уровне его живота, она взглянула на него снизу вверх, ей показалось, что он стал тяжелее дышать. Он молчал, она ничего не говорила, Назар дёрнул плечами, напрягая шейные мышцы и направился на выход, громко захлопнув за собой дверь.
Алеся выдохнула и откинулась спиной на кресло, прикрыв глаза — Филин вчера обещал ей во второй раз, что Назар её не тронет, ей просто нужно делать то, что он ей говорит, а по факту — просто выполнять работу Оладушкина, что она итак делала, уже привыкла. Как привыкла к тому, что Филину можно доверять, он не мелет языком попусту, тем более о серьёзных вещах.
Назар широким размашистым шагом шел к лифту, чувствуя болезненную тяжесть в паху. Эта женщина со вчерашнего дня в его грязных мужских фантазиях уже отсосала ему тысячу раз и столько же отдалась в разных позах. На деле — её грязный ротик только выдавал лишь едкие замечания. Назар уже пожалел, что обещал Филину, оставить Алесю как Мурзилку, которая возьмет на себя управление и ответственность за его предприятие. Ещё с бабами он важные дела не вёл.
Последние три года на свободе Назар предпочитал женщин без одежды и попроще, а точнее платных и без претензий на большее — соси, молчи, вали нахрен. Эта стервозина сложная, что было понятно с первого взгляда без сурдопереводчика. Однако Назар предполагал, что такие как Алеся, сильные и независимые, остаются такими до того самого момента, как не сядут на крепкий член. И вот она уже послушная кошечка, готовая поработать язычком там, где надо. Назару было надо, очень, и сегодня вечером он хотел это получить, расширив её рабочие обязанности до уровня постели. Конечно, по взаимному согласию и никак иначе.
Глава 4. Стерва не сдаётся
Назар ждал её уже десять минут, Стерва будто специально опаздывала и не брала трубку. Он в ярости бросил яблочную лопату на приборную панель и уже собирался выйти из машины, как эта мадам соизволила открыть пассажирскую дверь и сесть рядом, не глядя на водителя.
— Поехали, опаздываем.
У Назара перехватило дыхание то ли от её голоса, то ли от резкого запаха тяжёлого парфюма, он стиснул зубы и нажал на педаль газа. Алеся сидела рядом с невозмутимым личиком, в чёрном кожаном пальто и кожаных перчатках, только плётки в ручках не хватало.
— Госпожой в свободное время подрабатываешь? — хмыкнул он.
— Это я могу — унизить и избить босса да ещё и за его деньги? Да за милое дело! Деньги на тумбочке оставишь, как ты и хотел, только в зубах и на коленях от кровати донесёшь, поглажу тебя по головке.
— С-с-с-сучка. — тихо, как ему показалось, сказал Назар.
— Да, и горжусь этим! — подняла Стерва свой вздернутый нос ещё выше.
Алеся надеялась, что этот мужлан не заметил, как она нервно трясёт ножкой в Лабутенах, как трясла ею и утром, пока Назар был с ней слишком близко и она чувствовала этот его мужицкий аромат. Между ними будто воздух становился плотнее, как перед грозой, когда вот-вот грянет буря, однако, две причины этой бури будто специально нагнетали обстановку с обоих сторон. Это было понятно ещё в подвале, где изо рта Назара сыпались угрозы, а из её — бабий яд. Ей нравилось с ним препираться, ещё больше ей нравилось, как он реагирует. Но даже в наручниках Алеся была твёрдо убеждена, каким-то десятым внутренним чувством, что эта здоровенная детина ей ничего не сделает. Он, конечно, может, и скорее всего даже хочет, но не станет.