– Хорошо. Сколько ты хочешь?
Он засмеялся искренне и весело, запрокинув голову, а я опешила, сама не зная от чего больше – от этого смеха или от того, каким приятным он оказался.
– Герцогиня, смилуйся, к чему мне деньги? – немного успокоившись, он развёл руками, указывая на обстановку. – Разве что купить ещё одну шкуру? Кстати, ты вполне можешь на нее встать, я этого медведя не убивал.
Поразительным образом эта новость меня порадовала, хотя и закончить эту мысль я себе не позволила.
Был вопрос поважнее.
– Тогда чего ты хочешь?
Нетерпение в моём голосе должно было подсказать ему, что я не намерена долго торговаться, но Бруно предпочёл не обратить на него внимания.
Вместо этого он почесал бровь, изображая задумчивость.
– Заклятье, посланное твои мужем, будет действовать три дня и три ночи. После всё прекратится. Он будет достаточно слаб, чтобы ты могла беспрепятственно убраться от него подальше.
Я снова посмотрела в сторону окна, а после перевела взгляд на Бруно.
– Значит, мне нужно подождать два дня?
В ответ он только пожал плечами, подтверждая мою правоту.
– И я могу сделать это здесь?
– Лучшего места тебе не найти. Я могу дать тебе защиту, кров, еду и гарантию того, что сохраню твою тайну.
Находясь в доме, я не слышала происходящего снаружи, но это ещё ничего не значило. Непостижимым для меня образом чары Удо действительно не коснулись ни Бруно, ни его дома, а значит сдержать свое слово он был способен. Вопрос только в цене.
– И что попросишь взамен? Никто ничего не делает просто так.
«Ты ничего не сделаешь для меня просто так» я решила напрямую не озвучивать.
Как бы сильно мне ни был неприятен этот человек, прямо сейчас моя жизнь зависела от его прихоти.
Бруно окинул меня очередным цепким и оценивающим взглядом.
– На эти два дня ты будешь моей.
Он произнес это так спокойно, что мне показалось, будто я ослышалась.
– Что значит «твоей»?
Смысл его слов я понимала прекрасно, но он не смел… Просто не мог посметь.
В конце концов, если отбросить все тонкости, на рассвете он вел себя как благородный и смелый человек, а это было… низко.
Бруно чуть склонил голову набок, улыбаясь рассеянно и до отвращения довольно.
– Не думал, что нужно объяснять подобное замужней даме. Я буду тебя трахать. Сначала медленно и нежно, чтобы ты ко мне привыкла. Потом так, чтобы ты сгорала от стыда, и на всю жизнь запомнила мое имя. Потом – так, как сама попросишь. Я буду смотреть на тебя там, где захочу. Трогать так, как посчитаю нужным. А ты будешь делать что велено сразу и без возражений, не портя удовольствие ни мне, ни себе. Я достаточно конкретизировал, герцогиня?
Он продолжал смотреть и любезно улыбаться, а у меня качнулся под ногами пол.
Я готова была поспорить, что с моими служанками он был обходительнее.
Впрочем, ни одна из них не была в моём положении и не зависела от него так сильно.
– Иди к чёрту!
Не вспомнив ни об обуви, ни о сумке с деньгами, я кинулась к двери, чувствуя себя так, как будто он уже сделал всё, что обещал.
Наплевать на Удо с его кровавой ворожбой, на лес, на готовое выпрыгнуть из груди сердце. Только бы убраться отсюда поскорее.
Одним молниеносным движением Бруно бросился следом и перехватил меня уже на крыльце – одной рукой сильно сжал предплечье, другой обхватил поперек живота.
Даже если бы он этого не сделал, я бы сама остановилась, объятая вернувшимся ужасом. Поляна, на которой стоял его дом, оставалась безмятежной, а вот лес по-прежнему бушевал. Деревья гнулись как в хорошую бурю, воздух и трава рябили под натиском пытающихся прорваться ко мне сил.
– Это в самом деле лучше, чем отдаться мне?
Он задал свой вопрос спокойно, чуть насмешливо и очень тихо, склонившись к самому уху.
Горячее дыхание обожгло кожу, вызвав волну мурашек по спине.
– Я не площадная девка, чтобы ублажать скотов.
Не в силах отвести взгляд от происходящего в лесу, я не пыталась ни освободиться из захвата, ни говорить громче.
Бруно едва слышно хмыкнул и прижал мои растрепавшиеся волосы подбородком.
– Возможно, я не такой уж и скот. Точно меньший, чем твой муж, которого ты ублажала больше года. Герцог Удо ведь быстро отучил тебя показывать характер.
Он надавил раскрытой ладонью на мой живот, прижимая к себе теснее, а потом я почувствовала легкий и ласковый поцелуй – почти невесомый. Там, где шея переходила в плечо.
Вернуться в лес было немыслимо, невыносимо, и Бруно не хуже меня это понимал, потому что, позволив мне насмотреться вдоволь, увлек обратно в дом и спокойно запер дверь на оба засова.