— А твой папа дома?
— Дома, он спит.
— Придется нам с тобой его разбудить. Надо, чтобы он посмотрел на твои коленки и руку. Давай, я тебя к нему провожу.
— Спасибо большое, я сам дойду. Вон мой подъезд. Просто папа не любит незнакомых людей, вы извините, — и мальчуган, виновато и застенчиво улыбнувшись краешком губ, побрел домой. Была бы его воля, наверняка бы побежал, но с такими коленями ему только бегать осталось.
В этот момент из-за поворота показалась неразлучная парочка, с гиком и улюлюканьем к Марине подбежал Вася, увешанный пакетами с покупками, как новогодняя елка игрушками, и она уже не видела, как кроха, открыв дверь подъезда, печально посмотрел на нее в последний раз и побрел домой.
У ребят она неплохо провела время, рассказала о визите своей матери, посмотрела на их покупки, в очередной раз на пару с Лаской объелась Васиной стряпней. Ласка вообще рассмешила их всех до колик в животе, поскольку эта маленькая жадина продолжала уничтожать рыбу под кляром в положении лежа на боку, стоять нормально она уже не могла. Мяукать тоже. Пришлось отбирать у нее еду, не хватало еще только кошачьего расстройства желудка.
Пролетел месяц. Друзья вернулись из своих поездок, посвежевшие и загоревшие, Ласка за это время стала выглядеть как настоящая взрослая кошка, только миниатюрная пока. Что кроме размеров еще выдавало ее возраст, так это ее темперамент. Она могла без устали носиться по квартире, словно за ней гонялось стадо чертей (хорошо хоть пока еще ничего не разбила), точила когти об импортный ковролин, устраивала Марине засады, с радостным воплем нападая на ее ноги во всех темных местах и быстро убегая прочь, пока не успела получить по ушам. Марина успела слегка изменить свою прическу и сделала мелирование. Просто так, для собственного удовлетворения. А больше ничего и не произошло.
Васька, потратив полторы недели на монтаж своего нового шедевра, пригласил Марину на просмотр. Судя по отзывам Костика, получилась «просто полная чума». Учитывая то, что пару раз они едва не сорвались в какие-то колодцы, а про грозившие им обвалы и вообще молчать можно, на труд этих горе — естествоиспытателей стоило полюбоваться. Хотя бы для того, чтобы самой туда, в эти каменоломни никогда не попасть. Хватит в компании и этих двух сумасшедших экстремалов.
Фильм и в самом деле вышел потрясающий. Васька умудрился кое-где голосом Сенкевича (видимо, списал с телевизора) комментировать происходящее на экране, а музыкальным сопровождением для этого путешествия в недра земли шла музыка Пинк Флойд. Марина даже не поняла, как они в таком разе сумели загореть, если весь отпуск провели под землей. Ребята долго смеялись над ней, особенно Васька, который был польщен, что его фильм создает эффект постоянного присутствия там, внизу. Оказывается, в пещерах они проводили ежедневно час-два, не больше. Все равно аккумуляторов на большее не хватало, надо было перезаряжать постоянно. Да и холодно там, неуютно. Приходилось на себя шерстяные свитеры и теплые брюки напяливать, чтобы не замерзнуть.
Когда она распрощалась с друзьями и поехала домой, было еще не поздно: что-то около восьми вечера. На завтра у нее была запланирована генеральная уборка и стирка всего чего ни попадя. Муторно и не почетно ни разу, хотя и крайне необходимо в домашнем хозяйстве. Надо было хорошенько отдохнуть перед этим трудовым подвигом и морально к нему подготовиться, не сдавшись преждевременно в плен собственной лени. Так что книжка, очередной боевичок или ужастик по телеку и спать, спать без задних ног.
Она уже прошла почти весь двор, когда рядом раздался знакомый детский голос:
— Папа, а вот та тетя со смешной кошкой, про которую я тебе рассказывал.
Марина оглянулась. Молодой представительный мужчина держал за руку ее давешнего знакомого пацана. Друг на друга они походили, как отражение в зеркале. Только одно было большим, а другое маленьким. Оба рыжеволосые, с одинаковыми короткими стрижками. И небесно-голубыми глазами. Мужчина строго сказал сыну:
— Не мешай тете, она торопится. И кошки у нее нет, как видишь.
— Это сейчас нет, а тогда была. Я ее еще гладил по спинке.
— Сколько раз тебе говорил, не приставай к чужим людям, вот видишь, мы из-за тебя тетеньку смутили. Вы уж нас извините, — это уже к Марине, — у мальчика богатое воображение.
— Да что вы, — улыбнулась она в ответ. — Мы с вашим сыном действительно уже знакомы. А котенка я сегодня дома оставила, а то она у моих друзей всю квартиру бы вверх дном поставила. Подросла уже, что поделать! Кстати, как твоя рука? — обратилась она к малышу.
— Уже зажила. Папа говорит, на мне все, как на собаке заживает, как и у него самого.
— Раз это точно вы были тогда с ним, то пользуюсь случаем сказать вам спасибо за сынишку. Хотя я и сам конечно с этим справился бы, — быстрый предупреждающий взгляд, мол не лезь, нам и вдвоем совсем неплохо. Поболтала с моим малышом, и вали отсюда, доброхотка несчастная. Нам твое сострадание ни к чему.
— Да, безусловно, только вас рядом с сыном тогда не было. Вы спали. Пришлось уж мне заняться его синяками в ваше отсутствие. — На, получи, хам трамвайный! Тоже мне! Хочешь поблагодарить, так просто скажи «спасибо», а не выёживайся, как сопля на сковородке.
— Тетя, а как вас зовут? — святая детская простота. Ему-то невдомек, что между взрослыми сейчас происходит самая настоящая словесная дуэль. Моральное противостояние. И с чего его отец так на нее ополчился? Или он по одному ему ведомой причине защищает своего ребенка от всего окружающего мира, в том числе и от нее, поскольку под горячую руку попалась? Да, с такими темпами они себе еще не скоро маму найдут. Кто же сможет сломить такую оборону? И главное, ради чего?
— Меня — Марина. А тебя как?
— Виталик. Папа сказал, что по-другому это означает «живой». Я поэтому очень долго буду жить, и много-много успею сделать.
— Что ж, в таком случае, конечно, сделаешь. А что ты хочешь успеть?
— Хочу стать врачом и спасти тысячу человек! А еще…
— Ладно, вы очень торопитесь, а нам уже пора домой. Мальчику надо спать. Еще раз спасибо за вашу помощь. Виталик, пойдем!
— Ну папа! Я же ее нашел! Я ее целый месяц искал, чтобы тебе показать. А вдруг я тетю Марину больше не увижу?
— На самом деле, я никуда не спешу. И раз уж нам так посчастливилось встретиться, почему бы ни отвести Виталика в кафе-мороженое? Тут идти буквально пять минут, и много времени это не займет. Я вас угощаю, мороженое и газировка за мной.
— Еще раз благодарю, но вынужден отклонить ваше предложение. Сын, пойдем!
— Ну папа! А как же мороженое! Я не хочу домой, и детский сад завтра не работает! Папа!
— Да что же вы в самом деле! Полчаса погоды не сделают. А Виталик получит настоящее удовольствие от сегодняшнего вечера, и спать будет крепко-крепко. Это я вам точно говорю. Или вы меня боитесь? Не стоит, я не страшная нисколечко. И кусать я вас не собираюсь.
Видимо, последний аргумент оказался решающим. Или отец Виталика не решился выглядеть в глазах своего ребенка откровенным злодеем, запрещающим ему такое веселое мероприятие, как поедание мороженого на закате знойного дня. Но Марину он поверх головы сына наградил таким свирепым взглядом, что только держись. Она в ответ мягко и слегка кокетливо повела плечами, словно и не заметила его гримасы. И едва сдержалась от смешка, когда увидела, как он дернулся и скривился. Вот женоненавистник! И как он еще только сына себе сострогал с такими замашками. Что ж, это его трудности, а сегодняшний раунд остался за ней. Нашел с кем тягаться! Она на работе и не таких строптивцев обламывала.
В кафе Виталик с ногами залез на пластиковый стульчик (иначе не дотягивался до стола), и выбрав себе фисташковое мороженое с фантой, принялся уничтожать лакомство. Марина, глядя на него, не могла удержать улыбку, так искренне радовался малыш их встрече и совместному походу в кафе. На его отца она не обращала ровным счетом никакого внимания. Пусть себе кипит от возмущения, если хочет. И как только у такого сухаря и зануды родился такой очаровательный мальчик?