— Вообще нельзя будет поесть, – как бы акцентируя внимания, проговорила Богдана.
Я пожала плечами:
— Ну и что? Всегда можно поесть в другом месте. Я не заложница в доме. А если да, то у нас статья есть и уголовная ответственность за похищение и удержание людей в неволе.
Богдана сдержанно улыбнулась и, толкнув дверь в мастерскую, замерла.
Помещение изменилось, но не настолько, чтобы его не узнать: вместо плиточного потолка, с едва заметным рельефом, теперь он был натянутый, светильники, спрятанные в матовые плафоны, создавали рассеянный свет, который совершенно не мешал работе. Зато рабочее место было хорошо освещено: стояли диодные лампы и лупы. Полировочный станок, стоящий когда-то около окна, чтобы не дышать пылью, теперь был зонирован и оснащён вытяжкой, которую можно было убрать при случае наверх. На полу в нужных местах был кафель, а в других – паркет. На рабочем столе, на котором была разложены рабочие инструменты, была ещё и настольная лупа, а также альбом и маркеры. Около зоны «творчества», как я её когда-то назвала, находился каталог, заполненный рисунками, убранными в файлики. Теперь можно было валяться не только на диванчике, но и в кресле-мешке и на подоконнике в горе подушек. И, что меня больше всего удивило, стояла кофеварка с кофемолкой, а рядом – кофе светлой обжарки и сиропы, которые я любила.
— Ах, – Богдана опешила и странно посмотрела на мужа, – это немного не то, что я хотела сделать из мастерской... Но Святозар уверил, что всё будет по моему плану... Почему не так, как было спланировано?
— Я решил, что так будет комфортнее, – Князем заговорил мягко и, коснувшись плеча Богданы, чуть отвёл её в сторону. – Тебе не нравится, Богдан?
— Это просто... неожиданно, – выдавила она. – Всё такое, странное. Просто и со вкусом.
А я стояла, улыбаясь и не веря своим глазам. Как когда-то я хотела и рассказывала Святу: зонирование, свет, и чтобы можно было творить, смотря на задний двор, лёжа на подоконнике. Но тогда не хватало фантазии на то, чтобы создать нечто подобное, а сейчас...
— Это великолепно, – я широко улыбнулась и прошла по мастерской, изучая всё, что здесь есть. В какой-то момент я подошла к стеллажу и легонько надавила на дверцу.
Раздался тихий щелчок.
И я замерла, прижав руки ко рту, чтобы не закричать от радости. Сердце бешено забилось в груди. Моё тело превратилось в натянутую струну.
Моя коллекция камней и минералов. Вся. С подписями, с датами и граммами. Даже редкие виды, добытые трудом и усердием.
— Я думала, что всё выбросили, – послышался голос Богданы.
— Я решил всё оставить и привести в порядок, чтобы можно было всё найти в момент, – с лёгким налётом улыбки сообщил Князев. – Надеюсь, что всё устраивает.
— Да, – я всё ещё не отнимала рук от губ, смотря на коллекцию. Однако, сделав шаги к столу, пролистнула каталог. Все наработки, в каждом файлике наброски. Всё то, что оставила. Всё то, что было ценным и дорогим.
Неужели всё на месте. Неужели всё осталось и стало лучше?
— Отсюда можно попасть в комнату, – Князев подошёл к незаметной двери и указал на неё, приоткрывая, – полная изоляция, своя ванная и туалет.
Как я и хотела давно, чтобы дверь была спрятана, чтобы не сразу было видно.
Послышались спешные шаги Богданы, которая покинула мастерскую, оставляя нас со Святозаром наедине.
— Надеюсь, тебе действительно нравится, – Свят подошёл ко мне и улыбнулся, наблюдая за мной.
— Всё очень хорошо сделано, – мои пальцы прошлись по столешнице добротного стола. Недешёвый материал, натуральный, крепкий. Дрожь от пальцев перешла к телу, вызывая приятное волнение. – Удивительно, насколько хорошее зонирование, удобное. Даже полочки есть, где можно хранить неудавшиеся образцы.
Я делала всё, чтобы не сталкиваться с малахитовым взглядом Князева, чтобы не ощущать запах его парфюма, который мы подобрали Святу тогда, когда он начал работать в своей отрасли за хорошие деньги. И костюм был такой, какой мы хотели сшить ему на заказ. Память услужливо подкидывала мне воспоминания, пока я листала наброски. На одном из них был нарисован как раз костюм в зелёно-синих тонах, который подчёркивал бы крепкую фигуру Князева, оттенял его взгляд и тёмные волосы. Только в реальности архитектору не хватало серебряных часов с изумрудами.
— Так почему ты не работаешь с малахитом? – его вопрос застал меня врасплох.
— Потому что камень ненадёжный, рассыпаться может, – не смотря на собеседника, ответила я, идя по комнате и находя новые и новые места, где в небольших контейнерах лежали мои незаконченные изделия. – Удивительно, что всё на месте.
— И давно ты не смотришь в глаза? – он сделал шаг ко мне. Я посмотрела на собеседника, ища в его лице оттенки знакомых мне эмоций.